Страх, испытанный при появлении Теней, не то чтобы совсем прошел, но слегка притупился. Понятно было, что прямо сейчас нас не потащат казнить, сначала выслушают, а там... время покажет. Не стоит паниковать раньше времени. Да и брат, я чувствовала, был почти спокоен, словно, как и я, принял для себя эту ситуацию и просто ждал развития событий.
Владыка привел нас к своему кабинету, но прежде чем впустить внутрь, нас все-таки обыскали, избавив от оружия и алхимического пояса. Я вздохнула: пояса было жалко, я с ним уже сколько лет не расставалась.
В кабинете нам любезно предложили присесть, и отказываться мы не стали. Сопровождавшие нас Тени, дождавшись кивка Владыки, удалились, неслышно прикрыв за собой дверь.
-- Я с удовольствием послушаю ваш рассказ, -- обратился ко мне Владыка.
Я немного растерялась: с чего начать? Вряд ли Владыку заинтересует мое дество, решила я и повела рассказ о побеге принцессы и о том, каким образом брачная метка очутилась на моей руке.
Но я ошиблась, Владыка меня прервал:
-- Мне все-таки хотелось бы услышать вашу историю с самого начала. И во всех подробностях.
С самого начала -- это значило, с той минуты, когда я впервые осознала себя на крыльце воспитательного дома. Женщина, назвавшаяся моей няней, привела меня туда, дернула шнурок дверного колокольчика и тут же скрылась за углом, навсегда исчезнув из моей жизни...
Владыке была интересна каждая подробность -- и ритуалы, через которые я проходила, и мое самочувствие после них, и то, как меня обучали и воспитывали. Слово за словом, он вытянул из меня даже мои сны о семье.
Это был настоящий допрос. Без пыток и угроз, но сопротивляться напору Владыки было неимоверно сложно. Было бы... Но я и не пыталась. Принятое решение быть предельно откровенной, полагаю, сильно облегчило мне эти часы. Но все равно у меня тряслись руки и постоянно пересыхало во рту.
Мучить меня в намерения Владыки не входило, по его распоряжению нам принесли кувшин с каким-то кисловатым напитком, и я время от времени прихлебывала из стакана, когда говорить становилось совсем уж невмоготу.
Допрашивали не только меня: брату Владыка задавал вопросы по той части моего повествования, что касалась клана. Тут брату пришлось куда труднее, чем мне: если меня к клану ничто не привязывало, кроме, пожалуй, добрых чувств к мастеру Листу и крайней неприязни к Главе, то Ирье пытался изворачиваться, чтобы не сказать лишнего. Я держала брата за руку и поглаживала пальцы -- другой поддержки я не могла ему оказать.
Проговорили мы до самого утра, и к рассвету я чувствовала себя выжатой досуха.
После этого нас проводили в выделенные нам покои -- к счастью, общие, хоть и с двумя спальнями. Разумеется, нам еще раз напомнили, что рыпаться бесполезно, а потом заперли двери снаружи, оставив нас наедине с завтраком... или ужином?
Мы переглянулись:
-- Ты как? -- этот вопрос прозвучал одновременно с обеих сторон.
-- Как будто неделю не спала, -- призналась я.
-- Угу. Я тоже.
Обсуждать что-либо и тем более строить планы побега не было ни сил, ни желания. Да и смысла тоже не было: неужели можно скрыть что-то от Хозяина теней в его собственном доме?
Мы поели, с наслаждением вымылись, а потом разошлись по спальням.
И вот странно: я чувствовала себя безмерно усталой после допроса, а сон все равно не шел. Я прокручивала в мыслях ночной разговор, раздумывала о том, что с нами будет дальше, пыталась поставить себя на место Владыки, чтобы понять, чего от него ждать... Без толку. Не получалось.
А потом дверь спальни отворилась, и на пороге появился встрепанный, завернувшийся в одеяло Ирье.
-- Не могу спать. Сестричка, можно к тебе?
Я приглашающе похлопала по кровати рядом с собой. Все-таки за последние месяцы мы привыкли спать вместе, и сейчас, после пережитых волнений, нам просто необходимо было ощущать друг друга поблизости.
Брат пристроился около меня, похлопал осоловевшими от усталости глазами, ткнулся носом в подушку и почти сразу отключился. А я еще некоторое время таращилась бездумно в потолок. Мыслей больше не было, но и заснуть сразу не получалось. Но вскоре и меня сморил сон...4
***
