Вообще, память о трех годах, прожитых между потерей прошлого и моим водворением в доме чародейки, слегка притупилась, словно не я была той девочкой, что некоторую часть своей жизни провела в приюте под вымышленным именем. Впрочем, наверно, так оно и было. Моя нынешняя личность сформировалась позже, под влиянием наставницы и необычных жизненных обстоятельств. Жалела ли я об этом? Вот уж нет -- куда лучше быть воспитанницей строгой чародейки, чем вовсе никем. А именно так оно и сложилось бы, останься я в воспитательном доме.
К вечеру, как я и рассчитывала, наемная карета въехала на постоялый двор в Гадре -- городе средних размеров, достаточно оживленном, чтобы одной пожилой женщине было легко затеряться в нем, а ее связи с другими людьми непросто было бы отследить.
... На улице Дождей было не по-осеннему солнечно, как, впрочем, и во всей Гадре этим утром.
Я чуть замешкалась на крыльце, собираясь с духом, но потом решительно взялась за дверной молоток и постучала. Дверь отворилась почти мгновенно -- не принято было в конторе господина Лугара заставлять клиентов ждать.
-- Чем могу служить? -- нынешний хозяин конторы был молод, наверняка сын или внук, а может, племянник того Лугара, которому бабушка доверила мое наследство.
-- Я пришла забрать то, что принадлежит мне.
Стряпчий с деланным изумлением поднял правую бровь.
-- Солнце встанет на Западе, если воля Плетущей не будет исполнена, -- произнесла я условную фразу, убедившись, что никто, кроме Лугара, не может меня слышать.
Левая бровь взметнулась вслед за правой, но стряпчий не медлил.
-- Сию минуту, госпожа! -- воскликнул он и скрылся за дверью, ведущей из приемной в жилую половину.
Появился он минут через пять и, почтительно поклонившись, протянул мне деревянный ларец, украшенный затейливой резьбой:
-- Примите, госпожа. Все давно оплачено.
Прижимая ларец к груди, я вновь вышла на крыльцо и задумалась. Вернуться на постоялый двор? Или просто найти уединенное местечко, где я смогу без помех ознакомиться с содержимым ларца? Но уединение я могу найти и во дворце Владыки Нимтиори, и ни сам Владыка, ни брат не станут мешать мне встретиться в последний раз с бабушкой. А оставаться в Таунале на лишний час или два -- какая в этом радость и какой смысл?
Свернув за угол, я спряталась в тени от солнечных лучей и перенеслась обратно во дворец. К счастью, кабинет Владыки пустовал, и я, не привлекая к себе излишнего внимания, прошла через него и быстрым шагом отправилась в наши покои.
В комнате я присела на краешек кровать и принялась вертеть в руках ларец. Я догадывалась, что открыть его под силу только мне, но не могла понять, как к нему подступиться.
Фрагмент орнамента сместился совершенно неожиданно, обнажив выемку с короткой острой иглой в центре. Дальше все было просто -- я коснулась пальцем острия, выступила капелька крови, и крышка открылась, явив содержимое ларца: несколько футляров с драгоценностями, два перстня... Один -- серебряный с дымчатым топазом, заключенный в прозрачную сферу, которой я не рискнула прикоснуться, второй -- массивный, из золота с рубином. Он был просто втиснут между футлярами. И под всем этим, на самом дне -- письмо.
