— К сожалению, знаю. Ты представляешь, что это за чувство — быть не в состоянии защитить любимого человека, которому угрожает опасность?
— Это всего лишь патрулирование…
— «Мы не знаем, где нас поджидает смерть», — разве это не твои слова?
«А ты их запоминаешь что ли?» — с усмешкой подумала Кенара.
— Тебе придется меня отпускать, — тихо сказала она. — По-другому не получится. Знаешь, если взять наши послужные списки и сравнить, мне останется только сгорать со стыда. А ведь когда-то ты говорил, что мы почти равны по силе. Это не совсем так, но близко к истине.
Неджи хмыкнул и скрестил руки на груди.
— Просто ты постоянно недооцениваешь себя и свои заслуги, — сказал он.
— Нет у меня никаких заслуг, я еще вообще ничего выдающегося не сделала…
— Я считал себя тщеславным человеком, но даже мое тщеславие удовлетворено. А что может удовлетворить твое?
Кенара не смогла выдержать его взгляд и отвернулась.
— Разве дело в тщеславии? — едва слышно произнесла она.
Неджи вздохнул и взял ее за руку.
— Я не хочу, чтобы ты воспринимала это как упрек. Просто я не понимаю, что должно произойти, чтобы ты считала себя наконец счастливой.
— Я сама не знаю.
— Хорошо. Мы решим этот вопрос вместе, когда ты вернешься…
И снова она была в Суне. Теперь Кенара числилась в другом подразделении, но все равно зашла поздороваться с Кайсой-сан. Старшая куноичи сидела в своем кабинете и задумчиво крутила в руках безделушку: стеклянный шарик на цепочке, в котором можно было разглядеть миниатюрную копию Деревни Песка, выплавленную из желтого стекла, и золотистые песчинки. Кайса переворачивала шарик и смотрела, как золотой песок кружится и опускается вниз в медленном завораживающем танце. «Надо избавиться от этой штуки», — мрачно подумала она.
— О, привет, Кенара, — куноичи Песка выпрямилась в своем кресле и смерила молодую женщину взглядом. — Что за мягкий свет в твоих глазах? Больше не хмуришь брови?
— Доброе утро, Кайса-сама.
— О, кажется, я поняла: шансы бедного Мотори-сана заслужить твою благосклонность обратились в ничто.
— Да откуда вы все время все знаете?! — возмутилась Кенара.
Кайса слегка вздохнула и с усмешкой посмотрела на собеседницу.
— Это ведь нетрудно: ты и Хьюга в одной деревне. А он, как я слышала, человек целеустремленный. Будь осторожна, не позволяй любви ослепить тебя. Такие невозмутимые мужчины притягивают нас своей силой воли и характера, но они же, если придется, легко переступят через наши чувства.
Младшая куноичи готовилась к насмешкам, к тому, что ей припомнят самоуверенно брошенные слова “короткие встречи вдали от людских глаз не для меня”, и с удивлением услышала нотки горечи в словах главы клана Суреми. Кайса задумалась было, но тут же встрепенулась.
— Послушай, сделай мне одолжение: возьми эту безделушку себе. На память о службе под моим руководством, — она протянула стеклянный шарик и опустила его на ладонь Кенары.
— Вы уверены? — спросила куноичи Звездопада.
— Я купила ее для одного друга, но не успела подарить. А потом мы… перестали быть друзьями.
— Кстати, один человек передавал вам привет. Бывший Шестой Хокаге.
При этих словах смуглое лицо Кайсы побледнело: удар был неожиданным и пришелся в самое сердце.
— Что он сказал?
— Спрашивал о вас, как вы поживаете. Я сказала, что нормально, хотя люди Ядзуры покушались на вашу жизнь.
— Вот оно что? И как же отреагировал на это бывший Шестой Хокаге? — глаза Кайсы сощурились, недобро сверкнув.
— Во всяком случае, своего беспокойства он не выказал. Еще Какаши-сама просил передать, что стеклянный карп в самом деле так хорош, как о нем говорят, — добавила Кенара с легким смущением, поскольку не понимала смысла этой фразы.
На этот раз Кайса слегка покраснела и отвела взгляд, явно больше не собираясь поддерживать эту тему…
Прошедшей зимой Хатаке Какаши занесло каким-то ветром в Суну по делам. Разобравшись с ними, он совершенно случайно столкнулся со своей старой подругой, которая без всякой задней мысли предложила ему воспользоваться ее гостеприимством. Было холодно, ветрено, поздно: Какаши согласился. Болтая и смеясь, они прошли в конец улицы и вошли в ее дом.
Комната, в которую они попали из маленькой прихожей, сбросив обувь и плащи, была довольно просторной, круглой. В одном углу располагался диван, он же кровать, над которым стена на полтора метра в высоту была обита той же мягкой тканью, что и сидение с подушками. На стенах висели экраны с птицами и цветами и оружие. Это было странное сочетание изящества и воинственности, свойственное и самой хозяйке дома.
Она принесла кувшин с водой, стаканы, персики и обжаренные моти с начинкой из мяса и овощей — то, что готовила еще утром.
— Руки помыл? — спросила Кайса, бесцеремонно разглядывая Какаши.
Он и в самом деле только что вернулся из ванны, с наслаждением омыв лицо и руки холодной водой. Маску и перчатки он сбросил еще где-то в прихожей и теперь в одних брюках и черной водолазке расположился на диване, слишком расслабленный, чтобы смущаться.
— Ага.
