Крепость встретила кладоискателей таинственной тишиной. Вечером ее реставрированный «фасад», скрывавший разруху внутри — стены с башнями, обращенные к Шлиссельбургу, — казался еще более грозным и внушительным, нежели при свете дня. Глеб причалил лодку с тыла, где находился пролом в крепостной стене. Вытащив лодку на берег и замаскировав ее от нескромных очей подручными средствами — травой, ветками, принесенными волной, и еще каким-то хламом, они взяли снаряжение и проникли на территорию Орешка.
Конечно, детектор аномалий, гордость Тихомирова-младшего, не подвел. Он выявил, что под разрушенными казармами есть большие пустоты. Но это было все. Наличие металла, в том числе драгоценного, монитор не показывал.
— О как… — Федюня тяжело плюхнулся на груду битого кирпича. — Что ж получается, мы вытащили пустышку? Дупель пусто?
— Не береди душу! — огрызнулся Глеб. — Карта не должна врать! Нутром чую!
— Твои бы слова да туда, — Федюня ткнул пальцем в небо. — Что делать-то будем?
— Искать! Для начала составим план пустот.
— Зачем?
— Чтобы определиться, какие из них существовали до того, как здесь появилась крепость, то есть естественного происхождения, и какие представляют собой подземные казематы. Я предполагаю (более того, уверен!), что клад может быть спрятан именно в такой естественной каверне. Поэтому детектор аномалий до него и не достает.
— Твоими бы устами да мёд пить, — пробормотал Федюня, блеснув познаниями в народном творчестве; похоже, общение с Глебом для него не прошло даром. — Может, по пять капель? В виде допинга. А то я что-то совсем расклеился.
— Перебьешься! — сердито ответил Глеб. — Некогда рассиживаться. У нас на хвосте крутой народ сидит, вдруг найдут? Так что нужно поторапливаться.
— Согласен… — Федюня тяжело вздохнул и поднялся.
С прибором пришлось возиться долго — до часу ночи. Зато чертеж полостей оказался сюрпризом. Детектор аномалий показал две большие и три маленькие пустоты, прямоугольные в плане (явно творение рук человеческих), — скорее всего, бывшие артиллерийские погреба и длинный извилистый ход, который шел несколько в стороне от казематов поперек казармы и исчезал за стеной. Судя по показаниям прибора, возле стены он был засыпан. Возможно, это сделали строители крепости, а может, все произошло естественным путем. Второй конец хода протянулся до противоположной оконечности острова. Он шел с уклоном, и возле берега прибор уже не доставал настолько глубоко, чтобы определить, есть ли у хода продолжение или с этой стороны он тоже закупорен.
— Здесь! — сказал Глеб, воткнув вешку. — Копать будем здесь. В этом месте потолок естественной полости самый тонкий.
Он мог торжествовать — его предположение насчет древней каверны оправдалось! Дело оставалось за малым: найти в ней сокровища тамплиеров. А вот за это Глеб уже не поручился бы. Но он не хотел разочаровывать Соколкова, поэтому старался держаться бодро и уверенно.
— Эх, где мое не пропадало! — сказал Федюня, деловито поплевал на ладони и вогнал кирку в каменное крошево.
Глеб был готов сменить его в любой момент…
Дыру в потолке подземной полости они пробили лишь к утру. А уж столько битых кирпичей и мелкого камня пришлось перетаскать, уму непостижимо. Будь это подземелье не в таком оживленном месте, как Орешек с его толпами туристов и экскурсантов, они не торопились бы. Но время поджимало, и дело нужно было сделать именно сегодня. Потому как быстро найдутся чересчур любопытные, которых обязательно заинтересует дыра в полу бывшей казармы. Конечно, вход в эти полуразрушенные помещения был запрещен, но кто же и когда на Руси следовал каким-либо правилам, и уж тем более — запретам.
— Фу-у-х… — протянул с облегчением Глеб и упал на кучу щебня. — Где наша заветная фляжка?
Они сделали по несколько глотков бодрящей коньячно-кофейной смеси, и Федюня нетерпеливо сказал:
— Я лезу первый! Не возражаешь?
— Возражаю.
— Почему?!
— Полезем вместе. Но прежде спустим в подземный ход наши шмотки.
— Зачем?
— Ты на часы смотрел?
— Не-а.
— Так позырь. Скоро семь. А это значит, что вот-вот появится вредная тетка-служительница, и будет нам секир-башка, образно выражаясь. Если она заметит нас, то такой хай подымет, что до самого Питера будет слышно.
— Понял. Согласен. Я сейчас… — Федюня закрепил веревку и шустро спустился в подземелье. — Нормалёк! — крикнул он. — Здесь сухо! Давай вещи!
Вскоре рюкзак с продуктами и всякой всячиной, детектор аномалий и ружья исчезли в дыре, и Федюня снова прокричал, чтобы Глеб хорошо расслышал:
— А тут клёво! Только низковато! Для меня в самый раз, а тебе придется ходить на полусогнутых!
— Не придется.
Насмешливый и до боли знакомый голос сзади заставил Глеба резко отпрыгнуть в сторону. Он как раз отправлял вниз шанцевый инструмент и держал в руках кирку.
— Но-но, не балуй! Свинец плохо переваривается, ты это знаешь.
Перед Глебом лыбился Крапива, а за ним, с пистолетом в руках стоял Сердюк и еще двое отморозков.
