— Он только ногой попал, а я вся, — вздохнула Лава. — Разве ты не видишь, Молчун, меня нет — я растеклась и исчезла… Я и тебя-то плохо вижу… Слышу хорошо, а вижу плохо, потому что, наверное, еще не совсем исчезла, а исчезаю… Подружка тоже растекалась, растекалась по Чертовой пасти и почему-то все время кричала, когда ее уже не было… Растекшаяся каша была, а ее не было… А кричала… Или это у меня в ушах ее голос застрял? Ее уже не было, а голос застрял… Вот и твой голос у меня в ушах застрял. Странные у меня уши… Меня уже нет. А твой голос застрял… Ты, Молчун, не расстраивайся, — вдруг сказала она деловым тоном. — У нас в деревне за тебя любая девчонка пойдет и женщина… Ты найди себе жену. Мужику нельзя без жены, он становится страшный, как рукоед или… Чертова Пасть… А где эти… эти?.. — приподняла она голову.
— Вот они, — показала Рита пальцем на семь белых, подрагивающих комочков размером с баскетбольный мяч.
«Как такие громилы уместились в такой объем? — удивился Перец. — Разве что удалено все лишнее — вода, газы, дерьмо»…
— Наверное, у них не было жены, — сказала Лава, равнодушно поглядев на шары.
— Души у них не было, — сказал Перец. — Вот только эта протоплазма с потребностями…
— Пошли вон, — брезгливо приказала Рита, и шары, вздрогнув, тронулись с места и покатились в темноту.
— Куда ты их? — спросила Нава. — Не в наш Город?
— Нет! Стану я поганить чистый Город этой мразью! — поморщилась Рита. — Я их отправила в утилизатор у биостанции. А там уж разберутся…
— Правильно, — кивнула Нава.
— Нава, — обратилась к ней Лава, — отведи меня в свой Город. Ты рассказывала, что он для тех, кто не хочет быть женщиной… Он очищает и дает новую жизнь… Я уже умерла… Мне нужна новая жизнь…
— Нет! — воскликнул Кандид.
— Ты не бойся, Молчун, — повернула к нему голову Лава. — Я вернусь к тебе… Как Нава вернулась, так и я вернусь. Я же говорила, что не могу без тебя… От тебя, вообще, уйти невозможно, ты, как Лес… Мы тебе вместе другую жену найдем…
— Не нужна мне никакая жена! — взвыл Кандид. — Мне вы нужны!
— Не сердись, Молчун, — рассудительно сказала Лава. — Мы у тебя будем, а жена мужику всегда нужна.
— Ты лучше сама поправляйся, и будешь мне женой! — потребовал Кандид.
— Извини, Молчун, никак не могу, — виновато вздохнула Лава. — Если б не умерла, обязательно стала бы тебе женой, я бы хорошей женой была тебе, Молчун, но вот исчезла… Кто в Чертову Пасть попадает, не возвращается. Растекается, растекается и исчезает… А деревню ты не оставляй, пропадут они без тебя. У мужиков в голове только бродило, каша да бабы. А бабы, они и есть бабы — на них деревня и держится — и поле, и дети, и пища, и мужики… Им помочь надо, а то сами к мертвякам побегут… Уже пошли такие разговоры…
— Не оставлю, Лава, — пообещал Кандид. — Только ты не уходи!
— Странный ты, Молчун, — серьезно сказала Лава. — Неужели ты не видишь, что я уже ушла.
— Так вернись!
— Вернусь, после Города, — пообещала она. — Не могу же я вернуться мертвая. Воскресну — и вернусь.
— Ты можешь что-нибудь сделать, Нава? — взмолился Кандид. — Или ты, Рита?
Подруги сосредоточенно склонились над Лавой. Она с интересом переводила глаза с одной на другую.
— Видишь, Молчун, смотрят, смотрят, а найти меня не могут, — показала она глазами на подруг.
— Точнее не скажешь, — кивнула Рита. — Ее психика уничтожена.
— Но она говорит почти разумные вещи! — воскликнул Кандид.
— Колченог тоже ходил, — ответила Нава. — Ты хочешь оставить ее психическим Колченогом?
— Нет, конечно!.. Но неужели бессильны время, покой, любовь?.. — не сдавался он.
— Деревенская дурочка, разумеется сможет существовать, — сказала Нава. — Но имеем ли мы право обрекать ее на это?
— Тем более, что альтернатива — вечная жизнь совершенного существа, — неожиданно вмешался в разговор Перец.
Кандид внимательно посмотрел на него.
— И ты с ними? — тяжко вздохнул он.
— Я тоже люблю эту бедную девочку, по-своему, — ответил Перец. — Мне было бы страшно каждый день видеть ее деревенской дурочкой и знать, что в этом виноват я.
Кандид растерянно посмотрел на друзей и вздохнул, соглашаясь с их правотой.
— Нава! Ну, отведи же меня в свой Город! — капризно потребовала Лава.
— Вставай, пошли, — по-деловому ответила Нава.
Лава попробовала встать, но ничего у нее не вышло. Она вдруг застонала и потеряла сознание.
— Что такое?! — удивилась Нава. — Она должна была встать.
Рита молча наклонилась над Лавой и долго ее изучала, поводя ладонями.
— Посмотри здесь, — показала она. Нава «посмотрела».
— Надо же! Как же я не заметила! Никудышный из меня лекарь! — воскликнула Нава. — У нее еще и позвоночник поврежден!
— Эти сволочи были одеты в бронежилеты, — повела Рита головой в сторону куч оставленной «шарами» одежды. — Если такой рухнет на тебя… Да еще если под спиной камень или корень… Так, наверное, и было… Еще удивительно, что она временами приходит в сознание.
— Да, — кивнула Нава. — Ее спасти может только Одержание… Давай вместе снимем боль, — предложила она Рите.
Они молча склонились над Лавой, и вскоре она открыла глаза.
— Ну, мы идем? — спросила она.
