Перец посмотрел на Риту, делающую какие-то пассы над засунутыми в фиолетовые мешки мужиками, и похолодел, когда осознал. Он-то понял слова Кандида иносказательно. Впервые Перец видел грозную подругу во всеоружии ее грозной силы (или это лишь малая толика ее страшных возможностей?), и эта сила больше, чем впечатляла — она заставляла содрогнуться. Милая, прекрасная, умная, добрая Рита и амебообразные люди под ее руками в страшных фиолетовых мешках… Но если вспомнить древних богинь — они не отличались излишним гуманизмом и без сомнений вершили свой суд… И никто им претензий не предъявлял. Вправе ли он?.. Боги-то не сомневаются в своих правах. Но как простому смертному жить рядом с богиней? Неужто только в качестве раба?.. Он всю жизнь тщетно убегал от такой жизни. Недавно ему казалось, что убежал… такой дорогой ценой… И снова?.. Нет!.. Но ведь она и не требует! Все зависит от тебя самого, Перец. Кто ты по сути — раб или свободный человек?..
— Перец, — вдруг обратился к нему Кандид безжизненным голосом. — Почему наших с тобой женщин убивают и насилуют?.. Вправе ли мы после этого, вообще, иметь женщин?
— А мы их и не имеем, друг мой Кандид, — горько усмехнулся Перец. — Ты этого не заметил?
— Теперь вижу, — кивнул Кандид. — Но все же, почему?..
— Не знаю, — пожал плечами Перец. — Я долго над этим думал… Эсфирь, Алевтина, Рита, хотя она никогда не была моей женщиной, но все равно… Теперь вот Лава… Она была мне как сестренка или как дочка…
— А мне… нет, лучше об этом не думать… — одернул себя Кандид. — И к чему же ты пришел?
— Наверное, — вздохнул Перец, — мы любим себя или что-то чуждое им больше, чем их… Может, и не любим, но считаем важнее… Они не единственный свет в нашем окне… Правда, Эсфирь была единственным… Ее это не спасло… Наверное, я несу чушь…
— Не считайте себя первопричиной мира, — вдруг подала голос Рита, которую все считали полностью погруженной в свое прокурорско-палаческое дело. — Если бы в мире жили только вы и ваши женщины, тогда имело бы смысл искать свою вину.
— Тогда бы и вины не было, — ответил Перец. — Мы просто бы вас любили…
— Молчун, — вдруг еле слышно произнесла Лава, но все ее услышали. — Молчун, ты не успел, да?..
— Не успел, — признался он.
— Как ты был далеко!.. Я не могу, когда ты далеко…
— Я здесь, девочка моя, — выкрикнул Кандид.
Лава открыла глаза, громадные темно-зеленые глаза, каких у обычных материковых людей не бывает. Сейчас в них светился ужас.
— Ты не Молчун! — закричала она и зажмурилась. — Ты — один из них!
— Их больше нет, Лава, — мягким голосом сказал Кандид. — Здесь я, Молчун, Перец, Нава и Рита. Мы больше не дадим тебя в обиду…
Лава недоверчиво открыла глаза.
— Голос Молчуна, а ты не Молчун! — тихо взвизгнула она. — Ты украл его голос!.. Мне плохо, значит, Молчун далеко!.. Позовите его!..
— Успокойся, милая, — повела руками над ее головой Нава.
Лава закрыла глаза и тихо вздохнула. Потом снова открыла глаза.
— А, Молчун, — узнала она. — Тебя позвали. Тут кто-то говорил твоим голосом, только я ему не поверила и прогнала… Как далеко ты был… Всегда успевал, а в этот раз не успел… Я тебя не послушалась… Мне так плохо без тебя стало… А Кулак с Колченогом думают, что я в доме у отца сплю. Я их обманула. Ты их не ругай… Знаешь, Молчун, я теперь не могу быть твоей женой. Меня испортили. Я теперь не женщина. А не женщина не может быть женой…
При этих словах Нава вздрогнула, будто ее укололи.
— Нет, Лава, ты самая прекрасная женщина на свете! — воскликнул Кандид. — Тебя поранили, но ты поправишься!.. И… будешь моей женой! — выдавил он из себя обещание.
— Ты мужчина, Молчун, тебе не понять… Я больше не хочу быть женщиной… Оказывается, это так плохо — быть женщиной… Твоей бы женщиной, наверное, раньше я бы смогла быть… Ты добрый и ласковый… Но не получилось… А теперь я не хочу быть женщиной. Зачем быть женщиной, если тебя всякий может обидеть!..
— Мы их уничтожили, — сказал Молчун. — Они больше тебя не обидят.
— Глупый, ты не видел, как другие мужики на меня смотрели… Раньше боялись трогать, потому что я дочка Старосты и твоя невеста… А теперь…
— Я никого к тебе не подпущу! — воскликнул Кандид.
— Пока ты рядом, никто и не подойдет… Но я уже не хочу быть ничьей женщиной, — всхлипнула Лава.
— И не надо, — согласился Кандид. — Выздоравливай, отдыхай, ты будешь среди друзей.
— Ты видел человека, упавшего в Чертову Пасть? — вдруг спросила Лава. — У меня одна подруга, когда бежала, поскользнулась и упала туда… Ты бы слышал, как она кричала!.. Сначала она стала жидкой, как каша, потом плоской, как лепешка, а потом растеклась по поверхности и исчезла… И это еще была сытая Чертова Пасть, тихая и спокойная…
— Колченог вон тоже попал ногой в Чертову Пасть, — ответил Кандид. — Конечно, он долго после этого был Колченогом, но теперь-то опять стал Скороходом…
