— Да ты не обижайся, — улыбнулась Рита. — Ведь сама драться полезла… Молчун — это кто?
— Он, — показала Лава на Кандида.
— Ты? — удивилась Рита. — Вот бы не сказала…
— Ну, да… поболтаешь тут, когда вертолет свалился в Лес, мне отшибло память, а когда пришел в себя благодаря Наве, — показал он на Наву, — ничего не мог понять — языка-то не знал… Да и когда узнал, я им по говорливости не ровня… Молчун — это точно… А имя свое я вспомнил совсем недавно…
Перец вдруг с удивлением осознал, что понимает разговор, ведущийся на незнакомом языке. Он тревожно огляделся, и Рита ему успокаивающе кивнула.
«М-да, — подумал Перец, — кто в этом доме хозяин?..»
Но тут же автоматически стал профессионально вслушиваться в звуки чужого языка и соотносить их с собственным пониманием разговора.
Лава, тем временем, потихоньку переступая, оказалась за спиной Кандида и ухватилась пальцами за край его рубахи. Кандид вопросительно обернулся, но ничего не сказал, оставив все, как есть.
— Ты кто, новенький? — спросил Кандид у Переца. — И, вообще, что тут у вас происходит? Похоже, все посходили с ума?..
— Хороший вопрос, — усмехнулся Перец. — Ну, зовут-то меня Перец… А вот насчет остального… Думаю, что нам понадобится не один час, чтобы разобраться. Поэтому приглашаю в более комфортные условия, — показал он рукой в сторону уже вполне проявившихся из тумана строений.
— Может, лучше здесь? — встревожилась Нава. Ее откровенно пугали эти мрачные противоестественные сооружения. Они были мертвые. Совсем мертвые. В них живому находиться опасно.
— Да не бойтесь, — понял ее тон Перец. — Там никого нет. Никакой опасности. У нас надежная и мощная система обороны.
— Вертолеты уничтожили вы? — удивился, догадавшись, Кандид.
— Система обороны… В общем, мы, — тяжко вздохнув, подтвердил Перец.
— Ну, дела!.. — воскликнул пораженный Кандид. — В этом, действительно, слету не разберешься… Если у вас тут военные действия, не лучше ли нам углубиться в Лес и пообщаться там?
— Ему нельзя, — показала Нава на Переца, — у него нет защиты… Ты ведь не ставила ему защиту? — обратилась она к Рите.
— Нет, — подтвердила Рита. — Некогда еще было, да и пока мы в Лес не собирались… Держали оборону, чтобы в Лес не попали посторонние… А он, Перец, у нас тут главный по этой части…
— Ну, уж ты скажешь! — махнул рукой Перец.
— Я серьезно, — заверила его Рита. — Неужели ты этого сам не осознал. Все подчинено тебе.
— Теперь — и тебе, — напомнил Перец.
— Теперь да, но до сих пор… И потом, я — резерв, а тебя от командования, то есть от принятия решений, никто не отстранял.
— Но и не назначал, — заметил Перец.
— А вот тут-то ты и ошибаешься! — возразила Рита. — Тебя назначила твоя совесть, твое чувство личной ответственности за Мать-Природу, за жизнь, за планету, за человечество во всех его ипостасях. Только потеряв их, ты можешь отстраниться…
— Жесткий приговор, — вздохнул Перец. — Однако, что-то мы топчемся на месте. Идемте, полагаю, нам чрезвычайно много надо друг другу сказать, объяснить и, надеюсь, выработать общую стратегию поведения, — и он, повернувшись, пошел к зданию библиотеки.
— Ну, такие вещи за пару часов не решаются, — заметил Кандид, последовав за ним.
— А нас никто и не ограничивает во времени… разве что, противная сторона… А вообще-то, случалось, что исторические решения принимались за минуты и даже секунды…
Рита сопровождала боязливо медлящих аборигенок.
— Я понимаю ваши чувства, — говорила она, — все это чуждо вам, но уверяю, что никакой опасности… Уверена, что мне было хуже в объятиях мертвяка и потом… в озере… и среди людей… после одержания…
Нава вдруг поняла, что этой подруге, действительно, было несладко. Ей, привыкшей к мертвой пище, к мертвым жилищам, к мертвой одежде… Одной, чужой и там, и здесь… И она поверила ей, и заставила себя не бояться. Более того, взяла Лаву за руку, понимая, как страшно этой деревенской девчонке, и повела за собой. Лава, дрожа всем телом, подчинилась.
— Значит, ты — Нава, а ты?.. — обратилась Рита к Лаве. — Как тебя зовут?
— Ла-ва, — дрожащим голосом сообщила бедная девушка, которая была уже совсем не рада тому, что покинула деревню и пошла за Молчуном в это страшное место. Но как же она могла не пойти?!
— Ну, и имена у вас… У меня, наверное, не лучше…
Перец распахнул дверь и изобразил приглашающий жест руками.
— Проходите, пожалуйста, — сказал он.
Кандид, вопреки традиционному этикету, вошел первым, чтобы продемонстрировать лесным женщинам, что ничего страшного в этом нет.
Нава, собравшись с духом, последовала за ним, но Лава, вырвав руку, прошептала побелевшими губами:
— Нет, нет, я не могу!.. Оставьте меня здесь!..
— Ну, что ты, Лава! — увещевал ее Кандид. — Не бойся! Видишь — я вошел и ничего со мной не произошло.
— Вижу, но не могу, — прохрипела Лава. — Оставьте меня здесь.
— Ладно, Кандид, не мучай девушку! — сказала Нава. — Пусть остается. Все равно в ваших разговорах она ничего не поймет…
Она повела руками, и один мертвяк превратился в кресло, а другой в лежанку.
— Вот тебе, Лава — хочешь садись, хочешь ложись.
