Прошло двадцать лет после свержения авгуров, правителей, что черпали силу в предвидении будущего. Однажды грядущее закрылось перед ними, и, не желая терять власть, постепенно они сошли с ума от собственной беспомощности. Теперь авгуров нет, а все люди, у которых есть хотя бы подобие магических способностей, находятся под постоянным контролем, скованные четырьмя доктринами. Давьян – один из таких одаренных, жертва войны, которая закончилась еще до его рождения. Будущего у Давьяна нет, он обречен на вечное презрение и рабство. К тому же, как выясняется, из всех возможных способностей у него есть только одна: то самое предвидение, которое уже чуть не разрушило мир, а потом исчезло. Но будущее коварно, изменчиво, и это открытие запускает цепь событий, которые приведут к самым неожиданным последствиям и множеству смертей. А на западе, в лесу, приходит в сознание странный человек. Он не помнит, кто он; не помнит, как его зовут, его одежда залита чужой кровью и, кажется, даже собственные мысли временами ему не принадлежат… Пути незнакомца и Давьяна вскоре пересекутся, и вместе им предстоит выяснить, что на свете есть опасность гораздо страшнее правления обезумевших авгуров.
© 2015 by James Islington
© Галина Соловьева, перевод, 2018
© Михаил Емельянов, иллюстрация, 2018
© ООО «Издательство АСТ», 2019
Молния.
Воды Эрис Мморга на миг осветились, бурля и кипя, будто в сумрачное сердце озера вошел огромный нож. Темная волна разбилась о едва видимый выступ черных утесов, зашипела, выплюнула брызги на сто футов вверх и опала. Мир, моргнув, погас, но волны стали только выше. Еще одна взревела, зашипела, вздохнула яростнее раздавшегося следом громового раската. Еще одна.
Тал бесстрастно смотрел на них с утеса, куда не доставали брызги. Только плащ его метался – вздувался и хлопал за спиной под порывами ветра. Старые глаза, не мигая, взирали с юношеского лица, устремляясь в ночь, туда, где – он знал – разверзалась пасть Эрис Мморга. Еще одна вспышка высветила овал зазубренных скал: волны жадно лизали их, зарясь поглотить каждого, кто подошел бы слишком близко.
За ним лежала плоская скальная площадка пика Тааг. Ничто живое не росло на ней, даже та жесткая ядовитая трава, что выживает в любой пустыне. Вечные ветра выгладили обсидиановую поверхность; в двадцати футах за Талом она обрывалась пропастью, такой же крутой, как обрыв, с которого он смотрел сейчас. Немногие могли добраться до пика Тааг, и у немногих возникало такое желание.
На севере, на горизонте за озером, тусклое красноватое свечение вдруг разбило тьму. Взгляд Тала на миг прояснился, метнулся к свету. Маяк словно бы померк и тут же расцвел ярким рыжим пламенем, послал пронзительный луч через пустыню, обжег Талу лоб. Тот ахнул, зажмурился было, но тут же взял себя в руки.
Давно ли он вглядывается в эти глубины? Слишком давно: его побег обнаружен, поднялась тревога. Холодная острая боль когтила ему грудь: полузабытое чувство – страх.
– Держись, – прошептал он себе, снова устремляя взгляд на гневные волны. – Держись.
Цель была почти достигнута, хоть он и отвлекся на миг.
– Ты бежишь, Тал’камар. Я предостерегал тебя от бегства, – зарокотало вокруг скорее присутствием, нежели голосом.
У Тала свело живот, он обернулся, ища преследователя взглядом.
– Я знаю правду, – тихо ответил он. Он уже разглядел на дальнем краю площадки ползущую к нему тень, что была темнее остальных. Существо, присутствующее здесь лишь отчасти. Его хозяин.
Существо захихикало, и тошно было слышать этот звук.
– Ты уже не знаешь, что есть правда. Он был человеком, Тал’камар. Он лгал, ты сам так сказал. Ты насадил его голову на пику. Ты выставил ее напоказ перед Дверью Иладриель в напоминание всем видящим. Разве ты забыл?
Тень задержалась, следя за Талом, выжидая.
Тал медлил, вглядываясь во мрак.
– Да, – хрипло зашептал он. Присутствие хозяина подавляло, сейчас ему хотелось одного – простереться ниц перед повелителем, молить о прощении.
Слабость духа.
Он продолжал, с каждым словом обретая уверенность.
– Да, – медленно повторил он. – Но меня ввели в заблуждение. Я шел по проложенному пути. Я нашел доказательство. – Он помолчал, голос его окреп. – Я побывал в Рес Карте. Я спрашивал литов. – И еще уверенней: – Я ходил в Колодцы Мор Арвила и говорил с хранителем. Я отыскал на перекрестке дорог Нетгаллу и вымучил из нее все, что она знала. – Он уже кричал, высвобождая копившийся много лет гнев, и мощный рев разносился эхом по всему Талан Голу и за его пределы. – Я пробрался в глубины под горами, под скалами Илин Тор. Я нашел зеркала. Я заглянул в них и увидел одно! – Он задохнулся, лицо его исказилось в диком торжестве. – Одну правду превыше всех других!
Тень подползла ближе, стала угрожающей, из голоса ее пропал звон.
– Что же ты нашел, Тал’камар? – насмешливо прошипела она.
Тал глубоко вдохнул.
– Ты – лжец, – это было сказано спокойно, без страха перед наступающей темнотой. – Полный, законченный лжец.
Он отвернулся, указывая вниз, на волны. Прямо над ними, быстро расширяясь, засветился ярко-голубой круг. Когда Тал развернулся обратно, тень бросилась ему в лицо, затмила взгляд, наполнила воздух зловонным дыханием. И рассмеялась гнусным издевательским смехом.
– Отсюда тебе некуда бежать, – прорычала она. – От меня не убежишь!
Впервые за многие годы Тал улыбнулся.
– Ошибаешься. На сей раз я уйду туда, куда Ааркайн Девэд за мной не последует, – тихо проговорил он.
И шагнул назад, за край. Он упал.
Тень метнулась вперед, провожая уходящего во врата, недосягаемого уже Тала. Вращающееся кольцо голубого огня полыхнуло белым и погасло, не оставив и следа, словно ничего не было.
Тварь уставилась туда: в притихшие, будто присмиревшие волны.
И вдруг поняла.
– Воды Обновления, – прошипела она.
И ее вопль наполнил мир.
