Его смех замер под холодным взглядом Гарадиса. А глаза пылающего человека вдруг округлились, словно он что-то понял.
Молниеносным движением шагнув к Седэну, он обхватил ладонями его голову.
Седэн ахнул. Ладони Гарадиса были теплыми, но не обжигали, как он ждал. На долю мгновения он ощутил, как что-то вторглось в его сознание. Затем Гарадис отстранился. Теперь лицо его было задумчивым.
– Напрасно ты сюда вернулся, – пробормотал он. Седэн ответил беспокойным взглядом.
– Но я не помню, бывал ли здесь. На моей памяти всего несколько месяцев, – возразил он.
– Остальное изъяли, – согласился Гарадис. – Ты сам же и стер это, чтоб вернуться сюда для новой попытки. Ты забыл даже Андрела, тем более зачем он связал нас этим договором, – задумчиво протянул Гарадис, говоря скорее с собой, нежели с Седэном. И покачал головой. – И все же закон говорит ясно: «Тому, кто придет за Ликаниус, будет в ней отказано». А ты пришел не за Ликаниус. Ты пришел узнать, кто ты такой и как тебе помочь друзьям.
Гарадис как завороженный уставился на юношу.
Седэн морщил лоб, силясь понять. Гарадис был прав: он не помнил имени Андрел.
А вот меч на колонне-алтаре…
– Это Ликаниус, да? – спросил он.
– Да.
– Если я ее получу, что-то изменится? Я сумею помочь друзьям?
– А как же, – тихо отозвался Гарадис. Мерцающий человек посмотрел в глаза Седэну и отступил, открывая ему путь к мечу. – Впервые за пятьсот лет ты прошел испытание. Я, Страж, прочел твой разум и не нашел ни мыслей, ни воспоминаний, позволяющих отказать тебе. Ликаниус твоя.
Седэн в сомнении взглянул на меч, потом на Гарадиса.
– Ты не вернешь мне память?
– Нет, – ответил Страж. – Хотя, уверен, ты скоро найдешь того, кто вернет.
– Но ты хоть можешь сказать, кто я такой?
Гарадис бесстрастно смотрел на него.
– С чего начать? Ты – Тал’камар, хотя лишь очень немногие знают тебя как Тал’камара. Ты ради идеала уничтожил Сарангет. Ради мести ты вырезал Арати. Ради любви к давно умершей женщине ты создал Равнины Тлена. – Гарадис помолчал. – Ты спас Яла Терр, зная, что это будет стоить тебе ста лет одиночества. Ты скрыл Верет от Тени, потому что верил, что добрый человек стоит больше доброго имени. Ты погубил нас, а потом, когда мы дошли до предела ненависти к тебе, спас нас ценой всего, о чем мечтал. – На последних словах голубые глаза Стража стали грустными. – Ты прожил более четырех тысячелетий и сотворил много зла и много добра. Ты – легенда здесь, среди литов, ты презираем и любим, ты прославлен и ославлен. Ты – Тал’камар, – тихо закончил он.
По хребту у Седэна прошел озноб.
Все это было невообразимо – все, – и тем не менее голос Гарадиса заставлял ему верить.
Юноша немо кивнул.
– А теперь, – сказал Гарадис, – бери меч.
Глубоко вздохнув, Седэн, огибая и перешагивая лавовые ручьи, подошел к колонне. Рассмотрев на ней надпись, нахмурился:
– Что говорят эти знаки?
– Ничего существенного, – ответил Гарадис.
Седэн помешкал, оглянулся на грозное, пылающее существо. Ни осанка, ни лицо Гарадиса не изменились, но в глазах его Седэну почудилось… жадное предвкушение.
Его пронзило подозрение.
– Что делает Ликаниус? – медленно спросил он. – Я могу предположить, что она – не обычный меч?
– Предположить можешь, – ответил Гарадис, – но я связан законом Андрела. Твой друг позаботился, чтобы мы никогда не проговорились о ее особых свойствах. Никому.
– Мой друг?
– Боюсь, у нас не хватит времени на эту историю. Седэн хмурился, все еще не убежденный.
– То, что я его… ее возьму, мне как-нибудь повредит?
Гарадис бесстрастно смотрел на него.
– Если ты хочешь знать, наложена ли на Ликаниус защита, не дозволяющая ее взять, – то нет.
Седэн рассматривал клинок. Вблизи даже сияние, которое он заметил вначале, потускнело. Меч хорошей ковки… И не более того.
Он нагнулся, присмотрелся. По клинку тянулась мелкая гравировка – и эти знаки он мог прочесть.
– «Для того, кому я нужнее всего». Как это понимать?
– И на этот вопрос я ответить не могу, – нетерпеливо ответил Гарадис. Все же Седэн медлил взять меч. Что-то удерживало его.
– Что значит «Ликаниус»? Звучит по-даресийски. Хоть это ты мог бы мне сказать?
Гарадис помолчал.
– Судьба, – наконец отозвался он. – Есть перевод и точнее, но на твоем языке это значит – судьба.
Седэн кивнул, набрал в грудь воздуха, ухватил меч за рукоять и поднял с каменного ложа.
И завопил.
Боль пронзила все тело: юноша хотел бросить меч, но пальцы на рукояти свело судорогой. По щекам покатились слезы – мука накрывала его волна за волной.
Когда казалось уже, что большего он не вынесет, все прошло.
Седэн лежал на каменном полу – к счастью, не попав ни в один из лавовых ручейков, – и все еще сжимал меч. Ахнув, юноша отбросил его. Сталь зазвенела на теплом камне. На левой руке его светился знак – незнакомый и угасавший на глазах. Но не волк, другой зверь. Быть может, медведь?
Гарадис по-прежнему стоял в углу, и взгляд его был довольным.
Кое-как поднявшись на ноги, Седэн обрушился на него.
– Ты что делаешь? – рявкнул он. – Сказал, что нет ловушек!
– Я сказал, что нет защиты, которая могла бы тебе повредить, – поправил страж.
