Тень ушедшего полностью

Вирр с сомнением покосился на Териса.

– Ты здесь надеешься получить помощь? – Он огляделся, проверяя, не подслушают ли. – А это, по-твоему, не опасно? Как насчет святости сути и безобразия тех, кто ею пользуется, и прочего в том же роде?

Терис уже шел к лестнице.

– Просто помалкивайте и делайте, что я скажу, и все обойдется. – Он нырнул в дверь, не глядя, следуют ли за ним мальчики.

Те переглянулись.

– До сих пор мы ему доверяли, – заметил Седэн. Давьян кивнул, и тогда Вирр, сдавшись, неохотно пожал плечами.

Они опасливо вступили в храм. Двери за ними сомкнулись, отрезав уличный шум, и вошедших окружила безмятежная тишина. Где-то журчал фонтан, одно из высоких окон пропускало прохладный ветерок, а необычная форма стены направляла его вниз. Лившийся сверху свет озарял помещение, а в затененных углах горели еще и свечи. Кроме них троих, в храме никого не было.

Едва Давьян успел осмотреться, открылась боковая дверь, впустив в зал Териса и вдребезги пьяного жреца. На одной ступеньке тот споткнулся, на другой вовсе свалился и с неожиданной грацией заскользил по полированному мрамору. Терис фыркнул, однако поспешил поднять упавшего и осведомиться, не ушибся ли тот.

– Познакомьтесь: верховный жрец Талканара, бога равновесия, – шепнул Вирр.

Давьян сдержал смешок, который слишком громко разнесся бы по гулкому залу, и даже сдержанный обычно Седэн спрятал улыбку. Жрец сумел добраться до молодых людей без новых падений, правда, не без поддержки Териса. Попрочнее утвердив жреца на ногах, старший выпустил его локоть.

– Мальчики, это Нихим Сети, ему можно доверять. Нихим, это Вирр, Давьян и Седэн.

Человек по имени Нихим окинул их тусклым взглядом.

– Рад встрече, – промямлил он.

Терис поморщился.

– Не судите его строго. Идет месяц оргий, – пояснил он, закатив глаза. – Пьянство – самое невинное из занятий, предписанных в этом месяце благочестивым.

– Странно, что здесь не собираются толпы, – Вирр обвел рукой пустое помещение.

– Толпы? – фыркнул Нихим. – Мы живы только благодаря декрету Гил’шар. – Он помотал трясущейся головой. – Этот месяц привлек бы многих, но за ним идет месяц воздержания. За месяцем обжорства – месяц голода. За месяцем наслаждений – месяц страданий.

– Так что благочестивых хватает только на полгода? – усмехнулся Вирр.

Нихим поморщился.

– Вижу, что вы нездешние. Смотрите, как бы кто не услышал таких разговоров, – протянул он. – У нас, коль уж ты выбрал одного из девяти богов, с пути не свернуть. Тверже камня, ни поворотов, ни отступлений. Если попадешься на нарушении заповедей… – он чиркнул себя пальцем по горлу.

– Убьют? – поразился Давьян.

– Мы предпочитаем называть это решительным утверждением веры, – бесстрастно поправил его Нихим.

– Здесь, Давьян, не зря так ненавидят одаренных, – вставил Терис. – Вера в Дезриеле не вопрос выбора. Это образ жизни, закон и порядок. – Помолчав, он добавил: – Так что вы понимаете, как рискует Нихим, принимая нас.

Нихим потупился.

– Терис, я сейчас не в состоянии помочь тебе и твоим друзьям, но дай мне час… В задних комнатах есть напиток… проясняющий голову. – Заметно было, как трудно ему собраться с мыслями. – Остальные много дней туда не заглянут; сейчас я, в общем, тут главный. Кому захочется, чтобы его застали в храме в месяц джил’мор… Ждите там, вас не потревожат. – Он кивнул на комнатку, из которой вышел.

Четверо набились в боковую комнатушку, а Нихим, как заметил, оглянувшись, Давьян, потащился в другую часть храма. Гости нашли у стен удобные стулья и кушетки, но не увидели украшений, как в главном зале, – как видно, эта комната предназначалась не для молящихся, а только для жрецов.

Они тихо беседовали между собой. Давьяна переполняли вопросы насчет Песни Мечей; к его удивлению, на большинство из них отвечал не Терис, а Вирр. По его словам, в этом турнире участвовали победители последних двух, а вот победителю четырнадцатилетней давности, Зелбину Храну, исполнилось уже чуть ли не сорок лет.

Седэн слушал во все уши, но мысли свои, по обыкновению, держал при себе. Давьян то и дело поглядывал на юношу – за прошедшую неделю это вошло в привычку. Седэн ему нравился, но мальчик уже научился не доверять себе, ведь именно его доверчивость довела их до беды. Давьян не мог себе позволить толковать сомнение в пользу Седэна – прежде чем поверить ему, они должны были добраться до Илин-Иллана и выяснить, в какие дела замешан их новый спутник.

Наконец дверь в главный зал снова отворилась, и в комнатку вступил подтянувшийся Нихим. Он связал на затылке длинные черные волосы, и даже краснота вокруг глаз почти сошла. Шел он уверенной походкой и держал себя, как подобает жрецу.

– Простите, что заставил ждать, – сильным, чистым голосом обратился он к гостям. – Даже с целебными составами под рукой это время года – нелегкое испытание.

– Мы тебя не виним, – дружелюбно возразил Те-рис. – Мне представить всех заново?

Нихим хихикнул.