Это случилось в конце зимы шесть с половиной лет назад. Лед был хрупок и рыхл. Обмякшее женское тело, привязанное к финским санкам, стало еще тяжелее от пакетов с камнями, которые она привязала к нему. Она толкала санки все дальше и дальше, пока лед не начал проседать под ее весом. Последнее усилие, толчок, руки отпускают деревянную ручку, сани с глухим бульканьем наклоняются вперед и погружаются в воду.
Аэропорт располагался в страшной глуши. Добираясь туда, им пришлось ехать по узким извивающимся дорожкам, а под конец – мимо хлева, вокруг которого блеяли овцы. Глина и навоз облепили покрышки. Они припарковались у здания терминала.
– Мы всю неделю ездили так осторожно, – вздохнула Йилл, – а теперь на машину смотреть страшно! Что о нас подумают в прокате…
– Что подумают, то и подумают.
Тор достал сумки из машины и отправился к терминалу. Отпуск закончился, настала пора возвращаться домой. Он надеялся, что ощутит облегчение или, по крайней мере, не почувствует ничего, но с удивлением обнаружил, что это не так.
Зал ожидания был пуст. Неужели они с Йилл – единственные пассажиры рейса на Будё? Неужели самолет отправится в путь только ради них? Они зарегистрировались и опустили ключ от машины в ячейку возврата на стене, чтобы персонал фирмы по прокату авто забрал его.
– Машиночка наша… Я успела к ней привыкнуть. – Йилл бросила взгляд на пустую парковку и изобразила игриво-детский тон, как иногда делают женщины.
Берит была такой же – по крайней мере, в начале знакомства. А он уже и забыл. Все казалось таким далеким. Вся его жизнь.
Они уселись на диван и стали ждать. За стойкой кафетерия гремел посудой сонный подросток. В воздухе терпко пахло кофе, слишком долго простоявшим на плитке. Самолет должен был взлететь через полчаса, но его еще не было видно. В паре сотен метров от аэродрома находилось кладбище с белыми крестами и надгробиями, а дальше – непроходимый дикий лес.
«Совсем не так, как дома, – подумал Тор. – У нас кладбища ухоженные и уютные, люди ходят туда, чтобы предаваться воспоминаниям. День Всех Святых, большие свечи, запахи мха и дыма. Дрожащие от холода люди, собравшиеся стайками, чтобы согреться, слушают оркестр Армии спасения. Частый, туманный дождь превращает их в тени, стирая лица. Почему в День Всех Святых всегда идет дождь? Может быть, как говорила бабушка, ангелы плачут вместе с нами?»
Он указал на надгробия:
– Странное место для кладбища, правда? Совсем рядом с взлетной полосой.
– Мертвым шум не мешает, – произнесла Йилл с норвежским акцентом, листая брошюру авиакомпании.
– Что ты сказала?
Она посмотрела на него, прищурив глаза и наморщив нос, а затем прочитала на своем деланном норвежском:
– «Шум – это главная экологическая проблема для жителей районов, расположенных рядом с аэропортом». Ты только послушай: нежелательные громкие звуки называют шумом. Вот почему аэропорт построили среди пастбищ и кладбищ.
Тор невольно улыбнулся. Это подстегнуло Йилл, и она продолжила:
– Но все не так страшно. В соответствии с планом правительства, в период с 1999 по 2010 год шумовые помехи должны быть сокращены на двадцать пять процентов – из расчета так называемого «индекса шумовых помех».
– Великолепно.
Она умолкла и придвинулась к нему.
– Ну, как все? Хорошо?
– Да.
– Доволен поездкой?
– Конечно. Конечно.
– Значит, не жалеешь, что согласился?
Он фыркнул:
– Нет!
– Ты так и не увидел китов. Это сильное впечатление.
– Я уже понял, – сухо отозвался он.
Йилл открыла сумку и достала сверток. На шее выступили красные пятна.
– Вот.
– Это мне?
– Да.
– С чего вдруг?
– На память. И спасибо, что ты поехал сюда вместе со мной.
– Тебе спасибо. – Он почувствовал, как неубедительно это прозвучало.
Тор вертел сверток в руках. Прямоугольный и твердый. Книга. Она купила ему книгу.
– Открыть?
– Если хочешь.
Это и вправду была книга. Альбом фотографий. Обложка отливала синим: море, небо, горные гребни. Посреди сине-белого – судно, красно-черно-белое, сфотографированное сверху.
– Такие красивые снимки, что я подумала… Не могла пройти мимо.
– Спасибо, Йилл.
– Тут и фотографии китов есть. Кашалотов. Никто и не узнает, что ты не видел их собственными глазами. Ты же был рядом с ними. В паре метров от них, в общем-то. Можешь все равно рассказать о них друзьям.
«Друзьям, – подумал он. – У меня есть друзья?»
Когда-то давно друзья у них были. Пока жизнь текла так, как ей и положено течь. Они дружили семьями, устраивали ужины, вместе праздновали день летнего солнцестояния. Но Тор никогда не чувствовал себя особо вовлеченным в эти отношения. В основном, это были знакомые Берит. Люди из издательского мира. Друзья юности. Например, Йилл и ее теперь уже бывший. Как его звали? Пелле? Грубый, нахрапистый качок. Они плохо смотрелись вместе. В этом Тор и Берит были солидарны. Тор вдруг понял, что очень мало знает о Йилл, хоть они и знакомы много лет. Вероятно, она знает его гораздо лучше, чем он ее.
