Жюстина впала в полузабытье, словно издалека слыша крики Флоры о том, какой узкий таз у юных девушек. Отец, обычно робкий и молчаливый, вдруг проявил решительность. На какое-то время Жюстина вообразила, что этим все закончится, что Флора бросит отца и никогда не вернется. Что она соберет все свои костюмы, туфли и флакончики с лаком для ногтей и уберется из дома еще до того, как они с отцом туда возвратятся.
Флора и вправду уехала. Отправилась в город на пароходе, к сестре Виоле, которая продавала косметику в шикарном универмаге.
Лето было мягким и спокойным, дни солнечными, дождь шел только рано утром. Жюстина целыми днями лежала в гамаке – никогда прежде она не чувствовала такой усталости. Отец что-то перестраивал в доме, он не слишком ловко управлялся с инструментами, но занятие ему нравилось. Постукивание молотка усыпляло Жюстину.
Они редко разговаривали. Слова их никогда не слушались. Порой он подходил к гамаку, слегка раскачивал его.
– Все хорошо, девочка моя?
Она тихо улыбалась и кивала.
– Мы справимся, мы справимся.
– Конечно, папа. Конечно.
К концу лета они вернулись домой. Вернулась и Флора. Отец отправился на пирс, чтобы ее встретить. Жюстина видела их руки, переплетенные пальцы. Но ее это больше не волновало.
Начались занятия в школе, но Жюстина оставалась дома. В школу она больше не ходила никогда.
После – фрагменты: пальцы Флоры, моющие ее; лязганье ножниц в ушах. И ночь, когда их ребенок решил родиться. Долгие часы отец не отходил от ее постели, не оставлял ее. Голос его был спокоен, взгляд испуган, но напорист:
«Ты справишься с этим, я помогу тебе!»
Ребенок прожил четверо суток. Он был таким маленьким и родился слишком рано.
Звук сирены, жесткий, пронзительный. Все ближе, ближе. Томми ослабил хватку. Он по-прежнему лежал на ней, но уже не держал, в его груди вибрировал мучительный, противный и хриплый свист. Ариадна выбралась – сначала осторожными движениями, потом рывком, так что он скатился с нее и ударился головой об пол, никак не отреагировав.
Каждая частичка ее измученного тела ныла и болела. С большим трудом она поднялась на ноги, ухватилась за стол, несколько секунд постояла, качаясь. Кровь отлила от головы, черные точки побежали кругами. Потом сирены – все громче и громче.
Криста все еще лежала на полу, обхватив телефон руками и закрыв глаза. Ресницы ранами темнели на мертвенно-бледных щеках. Лицо блестело от пота.
– Криста, – прошептала Ариадна. – Милая, милая моя девочка…
Визг тормозов. «Скорая» зарулила во двор, распахнула двери. Безудержный сигнал звонка.
Криста подняла лицо к матери, не открывая глаз.
– Все будет хорошо, Криста, – сказала мать. – Все будет хорошо.
Она осторожно переступила через девочку, подошла к двери и открыла:
– Он лежит в кухне, спешите!
Они спросили, не хочет ли Ариадна отправиться вместе с ними. Но тогда надо спешить. Они были так молоды. Один подошел совсем близко:
– Но что это с вами? Вы как будто тоже…
– Нет, – вздрогнула она. – Езжайте, быстро.
Они положили Томми на носилки и бросились к машине, чуть не споткнувшись о горы одежды в прихожей. Один из санитаров тихо выругался.
Она стояла на мокром гравии, широко расставив ноги.
– Нам надо ехать, вы с нами?
– Нет.
– Ладно.
– Я не могу оставить девочку, она инвалид.
Водитель занял свое место.
– Ладно. Мы позвоним.
Она стояла и смотрела, как синяя мигалка исчезает вдали за пустырем.
Вернувшись домой, она принялась подбирать одежду. Затем выбросила остатки еды. В голове было пусто и холодно. Она вымыла посуду, поставила на место стулья, протерла стол и постелила скатерть, которую когда-то подарила мама. Скатерть соткала и вышила соседка.
Криста пряталась в своей комнате. Ариадна собралась войти к ней, как вдруг зазвонил телефон. Она подняла трубку:
– Да? – неслышно прошептала она. Пришлось повторить. В желудке перекатывались волны, как перед приступом рвоты.
Далекий мужской голос. Ариадна хотела сесть, но стул, который обычно стоял в прихожей, куда-то исчез. Вот он: санитар переставил его в гостиную, чтобы пройти.
– Алло! – повторил голос. – Госпожа Ягландер, вы меня слышите?
– Да, да, слышу.
– Ариадна Ягландер, так?
– Да.
– Меня зовут Дик Скотт, я врач «скорой». Ваш муж недавно поступил в наше отделение.
– Да, – бесцветным голосом произнесла Ариадна.
Несколько секунд тишины. Затем снова – голос:
– Я сожалею, все не очень хорошо.
Она прерывисто вдохнула:
– Что?
– Ариадна, мне невыразимо трудно сообщать вам это. Но… нам не удалось спасти вашего мужа. Мы сделали все, что могли, но было слишком поздно.
Она сползла по стене, свернувшись клубком, сжимая в руке трубку.
– Алло! – позвал врач. Он говорил так же, как один из коллег Томми, родом из Сконе, – он был на их свадьбе.
– Я здесь, – вяло произнесла она.
– Анафилактический шок, – продолжал врач. – Так называется реакция на очень сильный аллерген. На что у вашего мужа была аллергия? Орехи? Томми съел что-то, чего он не переносил. Вы догадываетесь, что это могло быть?
– Не знаю, – еле ворочая языком, отозвалась она.
– Кажется, он недавно поел. Так? Вы ели, когда это произошло?
