Приехать в гостиницу его попросила Ариадна. Нейтральная территория, как она сказала. Ханс-Петер не понимал, что она имеет в виду. Наверное, Ариадна не в себе после случившегося.
Она ждала в столовой. Криста была с ней – очень крупная девочка в светло-желтой куртке, которую она не стала снимать в помещении, даже не расстегнула молнию, застегнутую до самого подбородка. Ладонь Кристы была мясистой, вялой на ощупь.
– Привет, Криста. Я Ханс-Петер, если помнишь. Ты бывала здесь в детстве.
Криста не ответила.
Ариадна сварила кофе и нарезала сдобу, которую принесла с собой. Она неуверенно улыбнулась Ханс-Петеру. Следы побоев на лице были уже не так заметны.
– Спасибо, что приехал, – сказала она.
С верхнего этажа доносился гул работающего пылесоса. Там была вторая уборщица, которая работала одновременно со сменщиком Ханс-Петера. Он не был знаком с ней, почти никогда не видел.
Ханс-Петер не знал, что сказать.
– Значит, мы тут одни! – пробормотал он и покраснел до самой шеи.
Ариадна была одета в вязаный розовый пуловер с аппликациями в виде цветов, в ушах красовались широкие кольца. Это было так непохоже на нее, она никогда не носила украшений.
– Ты и Криста, – сказал он.
– Да.
– Как вы?
Она нервно улыбнулась:
– Странно, но я будто ничего не чувствую.
Ханс-Петер надкусил сдобу, пальцы стали липкими.
– Да, реакции могут быть запоздалыми, как я понимаю. Наверное, и ты, и Криста сейчас в стадии шока. Как ты думаешь?
– Может быть.
– Вы уже говорили о похоронах?
– Юнас Эдгрен нам поможет. Он коллега Томми. Но мы не будем делать больших похорон, только для семьи, это мы уже решили.
– Понятно.
– А лежать он будет в поминальной роще. Иногда мы с ним говорили о том, что это хорошая вещь. Безымянно, но все же интимно. Уверена, что Томми хотел бы именно этого.
Ханс-Петер налил еще кофе.
– Вы будете жить в Экерё после всего этого? Ты уже подумала?
– Мы переедем, – поспешно ответила Ариадна.
– Найти дешевую квартиру непросто.
– Продадим дом. За него много заплатят.
– А потом? Как ты будешь справляться потом? Содержать и себя, и Кристу.
Ариадна смахнула крошки в ладонь и стряхнула в чашку.
– Он был застрахован, – медленно произнесла она. – Я об этом не знала.
Дверной замок щелкнул, и в гостиницу вошла Бритта Свантессон. Она была на рынке, купила три карликовые розы в горшках, чтобы поставить на подоконник.
– Решила порадовать нас, – сказала она. – Гостиница ведь называется «Три розы»? Или я ошибаюсь?
Положив пальто на стул, она подошла к Ариадне и Ханс-Петеру.
– Хорошо бы сейчас чашечку кофе.
Ханс-Петер посмотрел на девочку. Надев наушники, она, казалось, забыла о существовании остального мира. Ханс-Петер обратился к Бритте:
– Вы знаете, что произошло?
– Да, знаю.
– Я позвонила Бритте вчера вечером, – сказала Ариадна. – Мне надо было поговорить.
Мать хозяина гостиницы вздохнула.
– Да, что тут скажешь… вам предстоит тяжкое время, и тебе, и девочке. Но если честно, вам и раньше было нелегко.
На глаза Ариадны навернулись слезы.
– Нелегко, – прошептала она.
– Мы еще кое о чем говорили, правда, Ариадна?
Та кивнула. Обе женщины посмотрели на Ханс-Петера.
– О чем? – спросил он.
– Ульф.
– Ничего не случилось? – Ханс-Петер напрягся.
– Он неплохо держится. На следующей неделе его оперируют, и он полностью доверяет врачам.
– О, это приятно слышать.
– Особенно он доверяет одной из них, – продолжала Бритта. – Женщина-нейрохирург, ее зовут Джойс. Я говорила с сыном на днях. Давно уже не слышала, чтобы Ульф отзывался о ком-то с таким теплом.
– Надо же.
– Похоже на любовь с первого взгляда.
– Но он же болен, – сморозил Ханс-Петер.
– Любовь творит чудеса, – улыбнулась Бритта. – Кстати, он просил кое-что передать. Он решил продать и эту гостиницу. Если кого-нибудь из вас заинтересует предложение.
Все пошло не так. Все пошло к чертям собачьим. Это была просто старая, перепуганная баба, вовсе не
Микке отложил шприц. Руки висели гирями, тянулись к полу, обезьяньи руки, сам он – большой уродливый павиан. Он хотел выругаться, но получился вой, как у придавленной собаки.
– Пошла вон! – крикнул он. – Вали отсюда, катись!
Она не шевелилась.
Микке бросился к выключателю. Вспыхнул свет, ровный, неярко-белый свет, недостаточный для этой комнаты. Надо вкрутить лампочку помощнее, Генри и Мэрта сами не справятся. А может, экономят электричество – предпочитают шарить в темноте, чем прибавить пару ватт.
На столе лежала женщина, одетая в костюм для дзюдо Натана. Фарс! Идиотский фарс!
– Эй, ты! – крикнул он.
Она не отвечала. А вдруг умерла? Что, если он напугал ее до смерти и теперь на столе лежит труп, от которого надо избавиться? Вдобавок ко всему! Вот черт!
Внезапно Микке испугался по-настоящему.
