До пристани пришлось пройти ещё метров триста — город небольшой, всё рядом. Тут работа кипела — на небольшой площадке, где не было ограждения, хорошо просматривалась пришвартованная топливная баржа, у которой суетились люди. Там же стояли бензовозы — несуразные грузовики, большей частью внедорожные, вместо кузовов у которых установлены громоздкие цистерны, сделанные тут же, в мастерских. Часть топлива останется здесь, в Гидрострое, часть поедет к нам в Вокзальный на этих же грузовиках, что-то отправится в Ладогу…
У очередного охранника я спросил, где найти Синицына. В зону работ он меня не пропустил даже с моим удостоверением — дескать, туда только свои, но зато поймал какого-то работягу и велел позвать требуемого человека.
В ожидании я присел на скамейку — скорее всего, оставшуюся ещё с тех времён, когда парк был парком. Ну что, пока ничего сложного — посмотрим, что будет дальше.
Было тепло, где-то в верхушках деревьев щебетали птицы — красота!
Пришёл Синицын — крепкий мужчина в замызганной спецовке, выглядящий старше своих сорока, и, поговорив с ним буквально минуту, я подумал, что Андреев неправ. Ну не производил этот дядька впечатления истеричного придурка, способного устроить скандал из-за ботинок. Спокойный, рассудительный и совершенно простой. Ауру его я проверил сразу — обычный человек, уставший и немного нервничающий, но не больше. На ногах у него, кстати, были разбитые рабочие ботинки — явно не те, о которых шла речь. Выходит, те он не носит?
Из разговора выходило следующее.
Новые ботинки Синицын купил на рынке на позапрошлых выходных — хорошая обувь вообще ценится, а «особая» ценится вдвойне. Продавец был местный, некий Михаил Аксёнов, торговал на рынке регулярно, и никакого подвоха покупатель не ожидал. Ботинки и правда оказались удобными, на ноге сидели как родные, словно сшитые по мерке. Но вот стоило поносить их всего неделю, как Синицын заметил странное. Почти постоянно его мучила головная боль — не сильная, но заметная, зудящая, которая проходила, стоило ему снять обувь. Не ноги болели — именно голова. На следующих выходных на рынке он попытался вернуть ботинки продавцу — тот принять их отказался, заявив, что вещь качественная, возврату не подлежит. Усмехнувшись, предложил обратиться в милицию.
Синицын понимал, что повод для возврата обуви ну совсем не впечатляющий, благо и доказать головную боль он никак не мог, и логично рассуждал, что в милиции его поднимут на смех. Сходил на неделе к продавцу домой — жил тот в частном секторе меж Героев и Калинина, этот адрес был в его показаниях, что я читал у Андреева в папке, — но тот с ним даже разговаривать не стал, пригрозил, что вызовет милицию сам. Работяга опробовал ботинки ещё раз, убедился, что головные боли начались опять, не выдержал и ближе к концу недели умудрился не только написать заявление в милицию, но и сдать его дежурному. Вот, собственно, и всё.
— А где эти ботинки? — уточнил я.
— Так тут, в раздевалке. Я их в своём шкафчике и оставил, домой не хочу нести, — развёл руками Синицын. — Мучаюсь вот в старых, получу зарплату — пойду покупать обычные, что делать…
— Покажите, — велел я. Надо же, вживаюсь в роль официального лица.
Буквально через минуту собеседник принёс и поставил на скамью ботинки — добротные, удобные даже на вид. Я сконцентрировался для анализа колдовского предмета — дело несложное, и новичок справится, а у меня уже какой-никакой опыт есть…
И чуть не пошатнулся от шибанувшего напрямую в мозг смрада.
Тут явно было не обычное колдовство.
Обратно в отделение милиции я летел как на крыльях. Ворвался в кабинет как вихрь и сразу бухнул на стол ботинки Синицына:
— Вот!
Андреев, так и сидевший с книгой — такое ощущение, что он даже позу не поменял, — удивлённо приподнял брови:
— И что?
— Это те самые ботинки, и они воняют плохим колдовством! — стараясь скрыть торжество, сказал я.
— Надеюсь, оформил изъятие как положено? — лениво отозвался кто-то из оперов у меня за спиной, и я увидел, как нахмурился Лёха.
— Написал расписку, — отчитался я, внутренне выдохнув. Ведь в последний момент подумал, что если я что-то забираю на проверку — наверное, это должно остаться и в документах. Потому что тот же Лёха меня и не подумал предупредить. — Правильно? А то вы не сказали, как оформлять.
Ну да, это уже Лёхина ошибка. Отвечает за меня он, так что не оформи я документ — влетит ему.
— Нормально, — сказал Андреев с явным облегчением. — Потом возьмёшь бланк, оформишь вместо расписки…
Он захлопнул книгу, не забыв переложить закладку.
— Воняют, говоришь? Плохим, говоришь? — протянул он. Взял ботинок, понюхал, отставил. — А как по мне, даже носками старыми не особо пахнет. Нормальные ботинки.
За спиной опять хохотнули, но я не стал оборачиваться.
