— Вот он, — пояснил Власов. — Из «провалившихся». По нашим сведениям, появился в наших краях года три назад, в конце мая 2014 года. Пришёл в Гидрострой пешком со стороны промзоны, без оружия.
— И невредимым прошёл промзону? — от удивления даже перебил я.
Промзона Гидростроя — обширная заброшенная территория вне стен города, больше километра длиной и с полкилометра шириной, между бывшим заводом и рекой, рядом с разрушенным железнодорожным мостом через реку. Не такая опасная, как Болото, хотя иногда туда и нечисть забредает. Если верить инструктажам, гораздо чаще туда наведываются Изгои, промышляющие нападениями на тех, кто не предпринял мер предосторожности. Их, конечно, периодически гоняют, но, учитывая, что промзона представляет собой скопление руин и старых зданий — это не такое простое дело. Вдобавок, она практически не патрулируется, по крайней мере регулярно — патрули её в основном транзитом проезжают.
А тут, видите ли, не просто человек прошёл это место в одиночку, но ещё и невооружённым! Везунчик, не иначе.
— Не перебивай старших, — поморщился здоровяк, но развивать тему не стал. — Да, прошёл невредимым, хотя сам был легко ранен. Так, на уровне царапин. Откуда он — не помнил тогда и, насколько нам известно, не помнит и сейчас. Устроился на работу вахтёром, потом попал на работу в силы самообороны — в то подразделение, которое вроде нашей милиции. Неплохой стрелок. Живёт один, друзья только по работе — скорее, коллеги. Работает пятидневку. Домашний адрес есть, квартира казённая. Периодически выпивает, в основном на выходных, но в норме, не напивается.
Власов отобрал у меня фото, посмотрел на него сам, словно видел впервые, и положил снимок на стол.
— Вот так, — подытожил он. — То, что я тебе рассказал — ничуть не тайна, на уровне адресного бюро, это может узнать любой желающий, если приложит хоть чуть-чуть усилий.
— А вы давно за ним следите? — решился я.
Власов, как ни странно, меня не одёрнул. Посмотрел загадочно:
— А никто за ним не следит, Матвеев. Этим займёшься ты, и чем быстрее — тем лучше.
А, наглеть так наглеть!
— Но чем-то он вас… ну, или нас… заинтересовал? Давно?
На лице зама не дрогнул ни один мускул:
— Считай, что только что. Иначе мы бы знали больше. И, надеюсь, благодаря тебе мы это узнаем… — он побарабанил пальцами по столу, совершенно игнорируя мою наглость. — Так. Командировочное я тебе выпишу к вечеру, зайдёшь ко мне после занятий, часов в пять. Деньги на жизнь и так далее получишь в бухгалтерии, зайди к ним, тоже ближе к концу дня — хотя, если всё сложится, от милиции тебе тоже какие-то средства будут. Дело отработано. Наши деньги в Гидрострое действительны. Суббота тебе на подготовку. В воскресенье выдвигаешься в Гидрострой. Там как раз будет колонна в 10 утра, подходи на КПП-1. В милиции найдёшь Анатолия Григорьевича Байкова, это тамошний начальник, командировочное отдашь ему. Это можно в воскресенье, он будет на месте. Командировка у тебя на месяц — надеюсь, этого времени хватит. Не хватит — будем думать. Разместить тебя на месте — забота Байкова, у них общага есть, если что. А вот твоя забота, — Власов посмотрел на меня очень внимательно, и у меня по спине пополз холодок: а дело-то действительно очень серьёзное. — А твоя забота — сделать так, чтобы Байков прикрепил тебя именно к нашему фигуранту. С твоим умением, думаю, будет несложно. Не получится — твои проблемы, из кожи вон вылези, чтобы быть рядом с ним.
М-да. Попал я, как иногда говорят? Да вряд ли — ничего сильно сложного тут я не вижу. Хотя работка может оказаться интересной… ну и обстановка незнакомая — я в Гидрострое всего пару раз бывал.
— Связь с вами держать по телефону? — уточнил я.
— Категорически нет, — несильно хлопнул рукой по столу Власов. — Выделим тебе напарника, для связи. Его дело — чисто передавать информацию. Работу делаешь сам, его не впутываешь никаким боком. Кто именно это будет — сегодня до вечера решим, сообщу тебе, когда придёшь за командировкой. Ну и… — зам сделал паузу, — ну и, сам понимаешь — никому ни слова о сути твоей работы. Вообще никому, включая ректора. На людях — даже мне. Все разговоры — только со связным. И то без имён — «Объект», и только. Для остальных — ты просто поехал на практику. Хорошо?
Я взглянул здоровяку в глаза — и мне показалось, что я смотрю в ледяные, немигающие глаза змеи. Было стойкое ощущение, что он гипнотизирует меня, как кролика.
— Так точно, — промямлил я, надеясь, что это звучит хоть чуть-чуть убедительно.
— Ну и славно, — сказал Власов своим обычным тоном, и мне показалось, что разжались некие тиски. — Фото не отдам, так его узнаешь.
— А как его хоть зовут-то? — я вдруг понял, что не знаю даже имени своей «цели».
— Алексей Андреев. Имя ненастоящее — своего он не помнит. Но числится именно под этим.
Выйдя от Власова в холл, я первым делом наткнулся на Славика Ващенко. Славик учился на курс старше меня, прошёл в прошлом году практику — кажется, на обогащении торфа, хотя на боевом тоже обучался — и считался выпускником.
