Гвидо Микони отошел от окна и, присев, достал из-под кровати небольшой чемодан, который там прятал. Ключом, который носил на цепочке на шее вместе с медальоном Девы Марии, он открыл замок и нашарил широкую кожаную сумку, засунутую между сложенной одеждой. Странное чувство, почти предчувствие поколебало его на миг. Он не стал завязывать сумку вокруг талии, как думал раньше. Вместо этого он вытащил из нее тяжелый золотой браслет и, положив его на подушку рядом с Рорэмой, засунул сумку обратно в чемодан.
Он плотно закрыл глаза. Его ум вернул назад тот день, когда он, прельщенный возможностью хорошо заработать, иммигрировал в Венесуэлу, почти двадцать лет назад. Тогда ему было всего двадцать шесть. Уверенный, что жена н двое детей вскоре присоединятся к нему, первые несколько лет он оставался в Каракасе. Откладывая деньги, он жил в дешевых гостиницах, поближе к строительным объектам, на которых работал. Каждый месяц он посылал часть своих сбережений домой.
Несколько лет спустя он наконец понял, что его жена сюда не приедет. Он уехал из Каракаса и стал работать на периферии. Письма из дома доходили до него все реже н реже, а затем перестали приходить вообще. Он перестал отсылать деньги и, по примеру многих своих товарищей, начал откладывать жалование и скупать драгоценности. Ему хотелось вернуться в Италию богатым.
«Богатым», — прошептал Гвидо Микони, защелкивая кожаный ремень чемодана. Он задумался, почему это слово больше не вызывает привычного волнения.
Он взглянул на Горэму, лежавшую в постели. Ему уже будет не хватать ее. Воспоминания перенесли его почти на десятилетие, к тому дню, когда он впервые увидел Горэму во внутреннем дворе своей дешевой гостиницы, где он разогревал на примусе спагетти. У нее были ввалившиеся глаза, и платье, которое она носила, было слишком велико для ее худого, маленького тела, ее можно было спутать с одним из тех подростков, которые всегда приходили сюда посмеяться над иностранцами, особенно над итальянскими строителями.
Но Горэма приходила сюда не для того, чтобы потешаться над итальянцами. Днем она работала в пансионе, а ночью за несколько монет делила постель с мужчинами. На досаду своим подругам она преданно привязалась к Гвидо и даже отказывалась спать с кем-либо еще, не соглашаясь ни за какие деньги. Однако, однаждыона исчезла. Никто не знал, где ее искать, никто не знал, куда она ушла.
