- Нет, это только на поверхности так. Ты пришел, потому что Канделярия привела тебя сюда, — пробормотала Рорэма. — И вот ты гостишь у нас. Не так ли? — Видя, что он молчит, она добавила: — Канделярия родилась ведьмой. — Круговым взмахом руки Рорэма указала на комнату, дом и двор. — Все это принадлежит ей. Ее крестная мать, знаменитая целительница, подарила ей все это. Она снизила голос и зашептала: — Ноне этого она хотела. Она хотела тебя.
- Меня! — повторил он, встряхнув озадаченно головой. Он никогда не лгал Рорэме о своей семье в Италии. — Я верю, что ее крестная мать — прекрасный целитель. Но родиться ведьмой! Это чистейший вздор. Ты же знаешь, что когда-нибудь я вернусь к семье, которую оставил.
Непривычная нервная улыбка пробежала по лицу Рорэмы, когда она достала кувшин и поставила на стол изогнутый бокал. Она наполнила его и протянула ему, добавив: — Микони, эта тамариндовая вода была околдована твоей дочерью Канделярией. Если ты выпьешь ее, ты навсегда останешься с нами.
Секунду он колебался, а затем захохотал.
- Хитрости ведьмы — это ерунда и суеверие. — Одним долгим глотком он осушил бокал. — Это лучший напиток, который я когда-нибудь пил, — отметил он, протягивая бокал за следующей порцией.
Слабый кашель дочери прервал его воспоминания. Он вышел на цыпочках в другую часть разделенной комнаты и с тревогой склонился над спящей в гамаке Канделярией. Грустная улыбка тронула его губы, когда он посмотрел в ее маленькое лицо, в котором так часто пытался обнаружить сходство с собой. Но ничего не видел. Как ни странно, бывали случаи, когда девочка заставляла его задуматься о своем деде. Здесь не было большого сходства, но скорее настроение, определенный жест, сделанный ребенком, напоминал то, что когда-то пугало его.
У нее была та же самая легкость животного, что и у старика. Она лечила любого осла, корову, козла, собаку и кошку. Она фактически уговаривала птиц и бабочек садиться на ее вытянутые руки. Ее дед имел тот же дар. В маленьком городке в Калабрии люди называли его святым.
Было что-то святое или нет в Канделярии, он не слишком в это верил. Однажды после полудня он нашел ребенка во дворе, лежащим на животе. Ее подбородок упирался в сложенные руки. Она беседовала с болезненным на вид котом, который свернулся калачиком в нескольких дюймах от нее. Кот, казалось, отвечал ей. Он не издавал явных звуков, но недолгое пыхтение страшно напоминало смех пожилого человека.
