XIII
Весь конец дня я размышляла над смыслом истории, которую услышала. Я думала, что понимаю то, что означает звено или тень ведьмы, или колесо случая, но все же я еще нуждалась в пояснениях доньи Мерседес или Канделярии.
Я приняла за начало то, что не могу истолковать свои переживания в терминах моей академической подготовки, однако мне не хотелось переводить их в термины того, чему я научилась в мире нагваля.
Флоринда объяснила это все в терминах намерения: универсальной, абстрактной силы, ответственной за формирование всего, что есть в мире, где мы живем. Наличие абстрактной силы, ее формирующая способность обычно находится за пределами досягаемости человека, однако при некоторых обстоятельствах ими можно манипулировать. И это дает нам ложное впечатление того, что люди и вещи исполняют наши желания.
По сравнению с Флориндой — а я не могла удержать себя от сравнения — донья Мерседес и Канделярия не имели общего законченного понимания своих действий. Они понимали лишь то, что делали как медиумы, ведьмы и целители в терминах отдельных, конкретных событий, свободно связанных друг с другом. К примеру, донья Мерседес дала мне конкретный образец способа манипулировать чем-то неизвестным. Акт манипуляции им она назвала тенью ведьмы. Результат этой манипуляции она называла звеном, непрерывностью, поворотом колеса случая.
- Конечно, это была маска, исполнившая желание Лоренцо, — сказала донья Мерседес с абсолютной убежденностью. — Я знаю другие, очень похожие примеоы вещей, исполняющих желания.
- Но скажи мне, донья Мерседес, какой фактор важнее — вещь сама по себе или личность, которая имеет желание?
- Вещь сама по себе, — ответила она. — Если бы Лоренцо не имел этой маски, он бы всю жизнь лишь вздыхал о Бриджит Брицене; и это было бы всем, что дало ему его желание. Ведьма должна сказать, что маска, а не Лоренцо, создала звено.
- Почему ты называешь это тенью ведьмы? Разве здесь вовлекалось влияние ведьмы?
- Тень ведьмы — это только название. Все мы имеем в себе кусочек ведьмы. Лоренцо, безусловно, не был ни спиритом, ни целителем, однако он имел определенную силу очарования. Я думаю, недостаточно создать звено и передвинуть колесо случая. С помощью маски получается совсем другая история.
XIV
Меня испугал слабый шум. Я попробовала передвинуться, но моя левая рука, которую я отлежала, затвердела и не слушалась меня. Я заснула в комнате Мерседес Перальты, изнуренная проведением инвентаризации ее лекарственных растений.
Услышав голос, звавший меня по имени, я повернула голову. «Донья Мерседес?» — прошептала я. Кроме скрипа узлов гамака о металлические кольца, я ничего не услышала в ответ. Я прошла на цыпочках в угол. В гамаке никого не было. Но я имела четкое чувство, что она только что была в комнате, какое-то присутствие ее еще было здесь.
Застигнутая необъяснимой тревогой, я открыла дверь и выбежала в темный пустой коридор; я прошла через патио на кухню, затем во двор. Здесь в гамаке отдыхала донья Мерседес, окутанная табачным дымом.
Ее лицо медленно показалось из дымного облака. Оно больше походило на образ во сне. Ее глаза сверкали странной глубиной:
- Я только что думала о тебе, — сказала она. — О том, что ты здесь делаешь. — Она вытянула свои ноги и выпрыгнула из гамака.
Я рассказала ей, что уснула в ее комнате и была напугана звуком ее пустого гамака.
