Бенито Сантос кивнул. Он был неразговорчив и большей частью груб. Услышав, что с ним заговорили, он спросил любезно:
- Я слышал, что сахарный тростник повезут на фабрику в город, — пробормотал он, уставившись на массивную шею мастера, которая как тесто выпирала на воротник его накрахмаленной рубашки. — Я однажды ходил на фабрику. Скажи, ты можешь нанять меня туда?
Откинувшись на стуле, мастер смотрел на Бенито Сантоса сквозь прикрытые веки.
- Ты живешь где-то здесь, не так ли? Как ты будешь добираться до города? До него, пожалуй, больше пятнадцати миль.
- На автобусе, — буркнул Бенито Сантос, глядя украдкой ему в глаза.
- На автобусе! — презрительно расхохотался мастер, приглаживая тонкие, аккуратно подрезанные усы. — Ты прекрасно знаешь, что автобус отходит только тогда, когда он полный. Ты никогда не уедешь раньше полудня.
- Уеду, — отчаянно возразил Бенито Сантос. — Если ты дашь мне работу, я всегда буду приезжать вовремя. Я прошу тебя.
- Слушай, — прошипел мастер. — Я нанимаю любого, кто может резать тростник, не смотря ни на возраст, ни на опыт. Но я устанавливаю им срок. И это известно каждому, кто работает у меня шестидневку. На заводе и так людей больше, чем надо. — Мастер начал перебирать бумаги на столе. — Не отвлекай меня больше. Я человек занятый.
Бенито Сантос шагнул во внутренний двор, стараясь не наступать на траву, проросшую между камней. Мельница в конце двора выглядела опустевшей. Он знал, что никогда больше не увидит долину такой.
Громкий гудок грузовика отрезвил его. Он быстро шагнул в сторону, поднимая руку в просьбе подвезти его в город. Его окутало облако пыли.
- Эй, Бенито, пройдись пешком! — крикнул кто-то из машины.
Пыль осела, а он еще слышал крики и смех рабочих на грузовике. Его пальцы сдавили рукоятку мачете. Он натянул шляпу на брови, прикрыв глаза от яркого солнца и слепящей голубизны неба.
Он не пошел в город по широкой дороге. Бенито Сантос шагал по пустынным полям узкой пыльной тропой, ведущей к южной окраине города, где находился субботний открытый рынок.
Он медленно брел по тропе, ощущая в одном башмаке дыру, а в другом хлопающую подошву, поднимавшую пыль перед ним. Время от времени он отдыхал в прохладной тени манговых деревьев, удрученно рассматривая мимолетные зеленые очертания ящериц, которые стремительно носились взад и вперед между кустов.
