— Вчера ночью в его доме на улице Кленов был произведен арест. Задержано тринадцать человек, присутствовавших на шабаше. Среди них — дочь градоправителя, два мелких дворянина и фрейлина ее величества…
Венцлав болезненно скривился.
— Чума на их головы, совсем зажрались! Чего им не хватает? Все есть деньги, власть. Так нет же — дьявола им подавай! Что, ничего уже нельзя сделать? — добавил король после небольшой паузы.
Министр развел руками.
— Процесс уже начат. К тому же имеется масса свидетелей и неопровержимые доказательства.
— Небось, уже и костры заготовили святые отцы. Ловко орудуют! А что говорит сам казначей?
— Клянется, что был околдован демонами и кается во всех мыслимых и немыслимых грехах. Но приговор уже вынесен.
— Костер, разумеется?
Министр кивнул.
— Да, ваше величество.
— Ну что ж, сами напросились… Теперь надо и нам кой-какие меры принять.
— Слушаю, ваше величество…
— Во-первых: градоправителя — в изгнание. Недовольные нам ни к чему. Ее величеству срочно подыскать фрейлину взамен той, что арестовали. Насчет имущества казначея монахи, конечно, уже побеспокоились? — Имущество всех задержанных конфисковано в пользу богоугодных заведений, — сообщил министр.
— Ясно. На должность казначея желающих много?
— Четыре человека, ваше величество.
— Твои люди есть?
Маркиз замялся.
— Ну-ну, не притворяйся ангелом! — усмехнулся Венцлав.
— Да, ваше величество. Один из кандидатов — мой человек. Дворянин, из благородной, но обедневшей фамилии. Кристально честный и порядочный человек. Я за него полностью ручаюсь…
— Знаем мы таких порядочных. Ладно, давай указ.
Министр выхватил из папки заранее приготовленную бумагу.
Венцлав бегло просмотрел ее и начертил свою роспись.
— Только смотри, маркиз, передай своему протеже: воровать — в меру!
Министр сладко улыбнулся и спрятал указ в папку.
На площади с высохшим фонтаном остановилась карета.
Из кареты вышел человек средних лет в багровом бархатном плаще и с тростью под мышкой. Он оглядел площадь и прилегающие к ней дома любопытным взглядом, задержавшись ненадолго на доме бывшего казначея. Затем с недоверием посмотрел на узкое, довольно обшарпанное и неприглядное здание, возле дверей которого он оказался, и нетерпеливо постучал набалдашником трости в дверь. Никто не отозвался. Человек с сомнением оглядел дом и постучал вторично.
— Кто? — вялый бесцветный голос неожиданно проскрипел с той стороны двери, словно он давно уже ждал там ответа.
— Это я, барон, — произнес человек с нажимом. — Откройте. — Сию минуту! — голос с той стороны оживился.
Зашуршали цепочки и засовы, дверь приоткрылась. В щель выглянула сморщенная физиономия с лисьим выражением лица.
— Ваша милость, какая честь для меня! Входите, прошу вас! — проскрипела физиономия, открыв дверь шире.
Барон шагнул в дом и хозяин дома быстро закрыл за ним дверь, не забыв ни одной цепочки, ни одного крючка, а их здесь оказалось немало.
— Проходите, пожалуйста, в гостиную, — пригласил хозяин.
Барон прошел в гостиную, расстегивая на ходу плащ. Гостиная эта представляла из себя нечто среднее между монашеской кельей и конюшней. Сквозь два бог знает сколько времени не мытых окна с трудом пробивался дневной цвет, приобретая при этом темно-серый, под цвет густому слою пыли, покрывающему предметы в комнате, оттенок. В углу стоял средних размеров стол, одна из его ножек была переломана и криво скреплена гвоздями. Стульев не было. На стене висела в меру запыленная икона. Больше в гостиной не было ничего. Был только запах, вызывающий воспоминания о конюшне.
— Сейчас я вам стулочку… — засуетился хозяин, намереваясь идти в соседнюю комнату.
— Спасибо, не стоит, — поспешно заверил барон. — Я ненадолго.
Хозяин дома послушно замер и стал выжидательно смотреть на гостя. Хозяин был человек росту высокого и неестественно тощий. Ястребиный нос его хищно нависал над губами, по лицу расходились многочисленные морщины — то ли от старости, то ли от чрезмерно развитой мимики. Маленькие темные глаза постоянно бегали, немного кося. Слегка посеребренные волосы топорщились грязными клочьями. На хозяине был затрепанный до неприличия халат, из кармана которого торчал скомканный ночной колпак.
— Вы живете один? — спросил барон, пытаясь заглянуть в соседнюю комнату.
— Один-одинешенек… — сокрушенно вздохнул хозяин. — Никому не нужен, старый грешник. Бросили детки, бросили на произвол, деточки.
Глаза его в это время жадно ощупывали гостя.
Барон сочувственно покивал и перешел к делу.
— Могу вам сообщить, что вы поработали вполне успешно. Я вами доволен.
Физиономия хозяина растянулась в хитрой и довольно мерзкой ухмылке.
— Бесконечно счастлив служить вашей светлости. Вы вот изволили сомневаться в моем усердии, а между тем все выполнено в наилучшем виде. Без малейшей зацепочки…
— Да-да, я вижу, что ошибался в вас. Вы действительно профессионал… в своей области. Вот, — барон отвязал от пояса кошелек и кинул на хромоногий стол, — сто пятьдесят, как и договаривались.
