Она засмеялась ему в лицо:
— Я пожалела вас, смешной наемник. Ничего не стоило — вас тоже.
Граф закашлялся, изверг на стол лужу кровавой блевоты. То, что жило в нем, быстро разъедало нутро.
— Клююууч… — выдавил Виттор, сотрясаясь в агонии.
Мартин в отчаянье упал на колени:
— Помогите ему!.. Ну!..
Джо дернул Аланис за волосы, уложил на алтарь. Она попыталась вырваться, он припечатал ее свирепым ударом под дых. Увидел рядом шаванов, скомандовал:
— Держите!
С радостью они схватили убийцу. Джоакин вонзил нож ей в щеку.
— Тебя волновал шрам? Я срежу с тебя все лицо. Оставлю голый череп и дам посмотреть в зеркало! Будешь красоткой!
Зрачки расширились — она поверила ему. Знала, что он исполнит угрозу, но продолжала смеяться. В глазах потемнело от гнева. Джоакин повел ножом, вспарывая белую кожу.
— Ну как, приятно?! Говори же, сука!
Шаваны жадно смотрели на ее кровь.
— Она… не… знает.
Голос был морозен и жуток. Все оглянулись, холодея.
— Я же сказал: он жив! — заорал однорукий шаван.
Пауль лежал на боку, лицом к Аланис. Нож так и торчал в затылке, но взгляд был ясен, а грудь вздымалась.
— Она не знает. Оставьте.
— Зато знаешь ты, — процедил Лед.
Миг спустя он стоял над Паулем:
— Скажи, или убьем ее!
— Не говори! — вскричала Аланис. — Умоляю, молчи! Пускай сдохнет!
Джо полоснул ее от скулы до подбородка.
— Эй, волк! Не смей угрожать Гной-ганте!
Шаваны двинулись к Рихарду, но недостаточно быстро. Лед крутанулся в боевом танце. Одного подсек, с хрустом сломал колено. Второго швырнул на камень головой, третьего ударил снизу в челюсть, вышибив зубы. Остальные бросились в атаку, и Лед заорал:
— Флеминг, Джоакин, ко мне!
Джо чиркнул ножом по ее лицу и бросился на помощь. Все завертелось — кулаки, клинки, тела. Честная драка — без яда, без Перстов! Славная честная драка!
Лед не бил насмерть, и Джо последовал примеру. Он полосовал, подсекал мышцы, ломал кости, но оставлял в живых. Сам получил один, второй удар, пропустил нож, закричал от боли. Граф Флеминг ворвался в ряды шаванов, словно медведь. Громадный и свирепый, буквально сшиб двоих, третьего припечатал лбом о стену. Лорд Мартин не остался в стороне и пнул однорукого в промежность.
Шаваны откатились от Пауля. Только Лед остался над телом. Присел, сказал тихо, неслышимый никем, кроме Пауля и Джоакина:
— Я знаю, чего ты боишься: жажды. Я отрублю тебе руки и ноги. Что останется, положу в гроб и зарою там, где не найдет никто.
Пауль изменился в лице. Глаза полезли на лоб, рот раскрылся в беззвучном крике.
— Ты пролежишь в земле живьем много лет, пока сам себя не переваришь.
— Нет! Не говори!.. — взмолилась Аланис.
Но Пауль раскрыл рот.
— Я не услышал! — рявкнул Рихард.
Аланис завизжала, чтобы заглушить шепот.
— Транспорт… — сказал Пауль громче.
И Мартин метнулся к Виттору:
— Братик, ключ — транспорт!
Граф Виттор напоминал кучу мясного фарша. Тело стало липким, влажным, рыхлым. Оно подергивалось, словно студень, внутри брони из Предметов. Изо всех щелей растекалась жижа.
— Транспорт же! Слышишь — транспорт!
Виттор вздрогнул, пошевелил головой. Что-то выпало из глазницы.
— Брх… трх… трс…
— Тропснарт! Скажи это, ну!
— Тропс… — кашлянул граф, выплюнул крупный сгусток и затих.
— Нет!.. Не умирай, скажи!.. Вит, ну!..
Тело сползло со скамьи и мокро ляпнулось на пол.
Чуть слышно всхлипывала Лаура, тихонько потрескивали свечи. Приарх неподвижно лежал в растущей луже крови. Мартин качал головой, как болванчик, и все повторял:
— Вит, ну… Братик… Ну, скажи…
С алтаря ритмично капало: тук… тук… тук…
— Я привел лекаря!.. — сказал с порога дьякон и зашатался, вцепившись в притолоку.
Аланис поднялась. Она была залита кровью, распоротая щека свисала лоскутом. Кажется, Аланис не ощущала этого.
В гробовой тишине пересекла неф, плюнула на труп дяди. Потрепала по щеке рыдающую Лауру. Подошла к Виттору, брезгливо пнула ногой перемолотое тело. Мартин поднял было нож — и со всхлипом уронил.
Лед, Флеминг и Хорис переглянулись. Кто-то из них теперь стал командиром… Вот только — кто? Да и какая разница, если все пропало?.. Оглушенные катастрофой, люди не могли пошевелиться. Смотрели, как Аланис шагает к порталу. На ходу она поправила перстень на пальце, отбросила волосы за плечо. Подошла к двери и сказала часовым:
— Если не возражаете, я удалюсь.
В этот миг Предметы на трупе графа испустили свечение. Подернулись рябью и начали плавиться, теряя форму. Превратились в текучую ртуть, обволокли собой мертвое тело. Повеяло морозом, будто зимний ветер ворвался в храм.
— Вит?.. — с дикою надеждой выдохнул Мартин.
Труп замерцал, стал расплывчатым, будто туман, затем прозрачным, как вода.
И исчез.
Воздух схлопнулся там, где только что находилось тело. На полу осталось пятно мерзкой жижи и ворох одежды.
— Проклятая тьма… — процедил Пауль.
Вдох спустя Виттор возник в двух шагах от того места.
Ртуть отхлынула с его головы, открыв лицо: свежее, без следов червей и крови, без единой болезненной морщинки.
— Я жив?.. — спросил Виттор. Уставился на собственные руки, грудь и живот, покрытые текучим металлом. — Я — воскрес?..
