— Фашше величестфо непременно должны были заметить: дворец Пера и Меча полностью фосстановлен! Все фарварские повреждения убраны, стены прифедены в исправность, стекла вставлены на место. И я ташше позволил себе обновить интерьер! Взгляните, фаше величестфо, по случаю Софьиных дней были сделаны такие работы: скульптуры на парадной лестнице…
Адриан одобрительным жестом прервал излияния министра двора:
— Верю, сударь, вы все устроили наилучшим образом. Прежде всего хочу узнать иное: где мои регалии?
— Фаше величестфо говорит о диадеме и Вечном Эфесе?
При слове «Эфес» ладошка Магды продвинулась чуть ближе к оному. Владыка содрогнулся, но стерпел.
— Нет, сударь, о кошке Китти и ситечке для чая… Вечный Эфес и диадема Солнца — где они?
Министр двора сопроводил поклон милейшей улыбкой:
— Предшественница фашего величестфа — изволите видеть, Минерва — проявила маленькую шалость. Простительное дело, коль она юная дефушка. Сия проказница прихватила регалии с собой, отправляясь в эвакуацию.
— Мило, — признал Адриан, — и ожидаемо. Она должна была устроить какую-то мелкую пакость. Отчего вы не помешали ей?
— Фаше величестфо, ответ очевиден всякому, кто видел лазурных гвардейцев! Это большие, сильные парни, да при искровом оружии… В молодости я еще мог бы попробовать, но в мои годы — нет, простите и уффольте.
— Лазурные роты защищали отход Минервы?
— О, больше того: они и сами с нею отошли. Фчера собрались всей своей братией, окружили ее феличество — и по коням…
— Какое еще ее величество?! — рыкнул Адриан.
— Виноват, фаше величестфо. То есть, фаше величестфо здесь, а девица Минерва с лазурными — ускакала. Изволите видеть, капитан Шаттэрхенд оч-чень нерофно к ней дышит. И она, к нему, вполне возмошшно… Ах, юность!
Магда продвинулась еще на дюйм к своей цели. Адриан скрестил ноги, образовав преграду.
— Мне нет дела до их шашней. Куда они уехали?
— Фаше величестфо, я служу министром двора. О дворе могу доложить во всех подробностях, но когда кто-то куда-то едет — это, виноват, уже по части министра путей…
Адриан обратил взгляд к Лиаму Шелье, согбенному в поклоне:
— Минерва бежала поездом?
— Так точно, ваше величество.
— Куда?
— Доподлинно известно: в Арден.
— А оттуда?
— Никуда, ваше величество. Она и до Ардена не доехала. В местечке под названием Часовня Патрика случилась поломка искровой линии. Поезд Минервы остановился, сейчас он все еще там.
Огоньки зажглись в глазах Адриана:
— Поломка — дело ваших рук?
— Нет, владыка, счастливая случайность. Но я приказал не спешить с устранением неисправности.
— Весьма похвально. В ремонте искровой техники спешка недопустима!
В плотских делах ты тоже никуда не спешишь, — кисло подумала Магда, пытаясь внедриться между бедрами владыки. Получалось скверно. Ладонь была пухлой, а бедра Адриана — закалены годами верховой езды. Твердость мужских мышц наполнила нутро Магды предательским огнем. Она обругала себя: полегче, нужно совратить его, а не соблазняться самой!
Тем временем ганта Бирай, глава новой личной гвардии владыки, вошел в чайную с докладом:
— Явился этот шакал, как бишь его… Майор мужицкий.
— Рука Додж?
— Он самый. Говорит, вести из города.
— Впусти.
Ганта не знал Доджа лично, но уловил самую суть: тот был шакалом — мерзким, шелудивым говнюком. Никаким майором он не являлся и в помине. Рука Додж служил строевым сержантом в пехоте Южного Пути, которую выставили заслоном против нетопырей. Стоило Ориджину обнажить клинок, эта трусливая сволочь перебежала на его сторону. Но даже Ориджину сержант служил недолго: пропал куда-то в битве при Пикси, а потом всплыл среди своры бунтарей Салема из Саммерсвита. С ними вместе ходил на столицу, а попутно грабил честных горожан. Загремел в темницу, но почему-то был отпущен и вернулся в Южный Путь. Обозвал себя майором, встал во главе целой армии разбойников. Отцу Магды пришлось раскошелиться, чтобы перекупить этих парней и привлечь на службу Адриану. Магда была бы рада, если б Додж окончил жизнь примерно так же, как крысеныш Бакли.
— Рад служить вашему величеству! — проревел, сотрясая стекла, бывший сержант. — Слава Янмэй! Слава Адриану! Ура!
— Зачем так громко?.. — поморщил нос Адриан. — Спокойнее, майор. Доложите обстановку в городе.
— Прекрасно, ваше величество! Все как надо: пьют, гуляют, радуются. Долгих лет молодым — есть. Слава Янмэй — есть. Слава Софье — исполнено. Праздник протекает с успехом!
— Отрадно слышать. Но я дал вам приказ: с особой тщательностью отслеживать протесты. Есть ли недовольство? Слышны ли крики в пользу Минервы? Сомневается ли кто-либо в моих правах на трон?
Додж шагнул ближе и щелкнул каблуками:
— Так точно, ваше величество! Рад сообщить: недовольные есть! Из ряда домов раздавались крики: «Адриан — еретик! Сообщник Кукловода! Под суд, а не на трон!» И даже кто-то кричал: «Умер — значит, умер! Ступай назад в могилу!»
— Экие храбрецы, — хмыкнул Адриан. — Что еще?
— В четырех кабаках велись речи в поддержку Минервы. Такого свойства, что она, мол, — защитница и миротро… эээ… миротворщица. А от вашего величества — мятежи да войны. Козлы безрогие!
— На площадях?..
