— Именно о нем! — ответил за Шрама Фитцджеральд. — Ну, и о ней отчасти.
— Вот этого не смейте! Она — честная девушка, а вся беда — только от него.
— Где вы увидели беду? Они в полном своем праве, даже герцог их благословил.
— Только по доброте. А на самом деле, ему стоило… Уж я бы на его месте!..
Комендант и Сквайр смутно понимали эту часть разговоров. Вместе с отрядом путешествовала девушка — по всей видимости, давняя знакомая герцога. Она хорошо помогла с маскировкой: во всех портах сообщалось, что суда принадлежат ей, а Ориджин даже не показывался на берегу. Один из кайров стал ухаживать за нею, и она ответила взаимностью. Договорились обручиться, пришли к милорду за одобрением, он пожелал им счастья. Комендант и Сквайр не видели тут ничего крамольного. Хайдер Лид и Гордон Сью тоже одобряли брак, и отмечали, что герцогу от него только польза. А вот Фитцджеральд и Шрам почему-то взъелись на жениха. Должно быть, потому, что война — не время для свадеб…
Солнце коснулось горизонта, небо на востоке почернело. Пора ставить паруса и повторять ночной маршрут — либо уходить от Граненых островов.
— Время принимать решение, — отчеканил Фитцджеральд. — Если до темна их не будет, я лично поговорю с милордом.
— Юноша, учитесь у старших, — Шрам отнял у него зрительную трубу. — Коли смотрите в толстый конец, не увидите даже своих сапог. Смотреть нужно в тонкий, причем открытым глазом. Берите с меня пример.
Шрам нацелил трубу на пролив Клыкана и почти сразу опустил:
— Вот он, ваш корабль.
— Смеетесь надо мной?! — взвился Фитцджеральд.
Будто в ответ ему раздался крик матроса с вороньего гнезда:
— Судно в проливе! Флаги лорда Велентайна!
Пару минут спустя на баке появился сеньор — ничуть не сонный, при полном параде, с Гласом Зимы на поясе. Его сопровождал Джемис Лиллидей.
— Герцог на палубе!
Кайры вытянулись в струнку, опустив руки на эфесы мечей. Ориджин прошел между ними, молчаливый и мрачный. Все время, сколько знал его Комендант, герцог был болтлив, как скала, и настолько же весел. От правителя Первой Зимы Комендант и не ждал иного. Однажды офицеры рассказали: на самом деле, Эрвин Ориджин — добрый человек, суровый только с врагами, а со своими — веселый, общительный, дружелюбный. Ну-ну, — подумал Комендант.
Веселый и общительный Ориджин буркнул что-то под нос — не то «здравия», не то «вольно». Большинство осталось стоять навытяжку. Отец Давид робко подошел к герцогу:
— Милорд, позвольте поговорить…
Ориджин отмел его взмахом руки, словно муху. Обратился к группе спорщиков:
— Кто ставил на мою ошибку?
Шрам прикрыл всех:
— Милорд, никто не сомневался в ваших приказах.
Но Фитцджеральд сознался:
— Я предлагал уплыть. Виноват, милорд.
— Да, виноваты, — герцог отвернулся от него и бросил капитану судна: — Курс на перехват.
Капитан отдал приказ, команда принялась ставить паруса. Герцог глянул на верхушку мачты, где трепыхались по ветру два знамени. Сказал Коменданту:
— Благодарю за службу.
— Не моя заслуга, милорд. Все, что вы просили, добыл Сквайр.
Помощник Коменданта привел герцогу искровых дел мастера — по меркам Мельниц, это было подлинное диво. Он же нашел на складе крепости беломорский флаг. То есть, не нашел, а сразу точно знал, где и в каком сундуке хранится. Сквайр вел точный учет гарнизонного имущества — в том числе бесполезного и всеми забытого. А вот с личным вымпелом графа Флеминга пришлось потрудиться, его-то на складе не было. И белошвейкам из Фейриса не поручишь секретное дело. Потому довелось Сквайру лично взять в руки иголку с ниткой…
— Простите, милорд, — сказал Сквайр, — не стоит слишком полагаться на мое творчество. Я сшил вымпел по памяти, мог в чем-то ошибиться. А Велентайн — зять графа Флеминга, знает беломорские флаги, как свои пять.
— Я и не надеялся на тряпку. Есть дополнительный довод. Орудие к бою!
Двое кайров вынесли на палубу шавана, прикованного к стулу. Вот этого Комендант еще не видел прежде. Слыхал, но своими глазами — никогда. С руки шавана один за другим сорвались два пламенных шара и метнулись ввысь, прочертив небо сияющими точками. На несколько секунд Звезда перестала быть одинокой.
— Черт возьми… — выронил Комендант.
— Холодная тьма, — буркнул Сквайр.
— Еще два, — потребовал герцог.
Новая пара вспышек умчала в черноту.
— Судно Велентайна поворачивает, идет на сближение!
Герцог бросил кайрам:
— Знаете, что делать. Все по местам. А эту дрянь — с глаз долой.
Орудие вызывало у кайров сильную неприязнь. Они мирились с этим идовым инструментом лишь при двух условиях: после войны Орудие уничтожат; стрелять оно будет только по отрядам, вооруженным Перстами. Судно лорда Велентайна явно не имело Перстов, потому задолго до встречи Орудие унесли в трюм. Иксы герцога скрылись в засадах, изготовившись к бою. На палубе в свете фонарей остались лишь Сквайр и Комендант со своими людьми. Причина проста: они носили обычные двуцветные плащи, как и кайры графа Флеминга.
