В треугольном баронстве Дейви, что в Закатном Берегу, Эрвин хлебнул сразу две горьких чаши. Адриан двинулся в поход, города Южного Пути открывали ему врата, путевцы тысячами вставали на сторону тирана. А Виттор вел армию через Нортвуд и имел еще больший успех. Легенда о чуде воскрешения облетела полмира. Закатники и шейландцы, шаваны и альмерцы спешили присоединиться к избраннику богов. Два снежных кома катили на Первую Зиму: один с запада, второй с юга, — и оба росли с каждым днем. Эрвин превратился в черную тучу. Дни напролет просиживал в каюте. Когда появлялся на палубе, разговоры стихали.
В графстве Нортвуд люди Хайдера Лида высадились на берег для разведки и принесли новую порцию тьмы. Десмонд Ориджин и Крейг Нортвуд дали бой Кукловоду — и проиграли. Потери кайров велики, Клыкастый Рыцарь погиб, множество медведей перешло на сторону врага. С девятнадцатью тысячами солдат и десятками Перстов Вильгельма Кукловод вошел в герцогство Ориджин.
Лорд Эрвин София начал срываться на подчиненных. Это было глупо и постыдно, но злость переполняла и рвалась наружу. Гордон Сью вновь заикнулся про змей-траву — герцог велел протащить его на веревке за кормой корабля. Фитцджеральд сказал что-то невпопад, и был отослан на другое судно. Один Шрам пользовался расположением лорда, да и тот лишь потому, что знал много мрачных пиратских историй. Герцог часами напролет слушал о кораблях с призраками, гниющих мертвецах на реях и о лихих парнях, доставшихся рыбам. Из рассказов Шрама Эрвин почерпнул пару идей. Весь экипаж Велентайна был высажен на необитаемый остров, а сам Велентайн проболтался двое суток на рее, подвешенный вниз головой. При каждых склянках он должен был повторять: «Как приятно служить Избранному!»
Единственный просвет имелся во мраке: любимая сестра. Об Ионе не было новостей — глухая тишь, ни звука. Если бы Шейланд казнил ее, то наверняка воспел бы сей подвиг. «Проклятая ведьма сожжена на костре, Избранный очистил мир от скверны» — нечто такое твердила бы молва. Но пропаганда Виттора молчала, что позволяло думать: Иона спасена. Отец имел три случая освободить ее: в Уэймаре за счет жала Криболы; в лесах Нортвуда, напав из засады; и наконец, при помощи Гвенды. Хоть одна из попыток принесла успех!
Но даже это не развеяло тьмы. Куда отправилась Иона после спасения? Конечно, в Первую Зиму. А что ждет ее там? Два вражеских войска наступают с разных сторон. Каждое имеет Персты Вильгельма.
— Милорд, позвольте войти.
Теперь даже Обри — адъютант и телохранитель — опасался подходить к Ориджину. Осторожно приоткрыв дверь, он сунул голову в комнату. Эрвин лежал на тахте, глядя в потолок. По комнате гулял сквозняк, ставень хлопал о стену, сбивая остатки штукатурки.
— Милорд, вы в порядке?
Обри попытался войти. Дверь, державшаяся на одной петле, встала наперекосяк.
— Виноват, милорд. Я исправлю…
Он приложил усилие. Дверь слетела со второй петли и грохнулась на пол.
— Тьма вас сожри! — взревел герцог. — Какого черта?!
— Простите, милорд… Мы окна заколачиваем…
— К чертям! Подите вон!
Обри юркнул в коридор. Эрвин прикусил губу, крикнул кайру вслед:
— Вернитесь!.. — Добавил мягче: — Простите. Чего вы хотели?
— В трактире холодно. Позвольте заколотить окно.
— Приступайте.
Обри взялся за дело. Герцог поинтересовался:
— Где вы нашли доски?
— В сарае, милорд. Там и дрова есть, только очень сырые. В связи с чем имеется просьба: позвольте снять Орудие с позиции на полчаса.
— Зачем?
— Просушим дрова, разведем огонь.
— Как — просушите?
— Перстом Вильгельма, милорд.
— Вы будете сушить дрова Перстом Вильгельма?!
— А также прочистим дымоход. Там наверху гнездо, выстрелим — собьем его.
— Вы очумели?
— Ну… виноват, милорд.
Обри застучал молотком. Робко добавил:
— Леди Виолетта обещала сделать чай с вином по беломорскому рецепту. Сказала: очень согревает. А вы кашляете, теплое питье пойдет на пользу.
Эрвин был простужен всю дорогу. Сопли и кашель сменяли друг друга, как часовые: то один нес вахту, то другой. Герцог ненавидел разговоры о болезни.
— Виолетта — заложница, тьма сожри! Хотите, чтобы она готовила чай?!
— Ну, она заботится о вас. В отличие от… некоторых других леди.
Под суровым взглядом лорда Обри умолк и вернулся к работе.
А Тревога возникла подле Эрвина, шепнула на ушко:
— Напомни-ка, милый, почему ты мрачен? Угроза нависла над родною землей, сгущаются враждебные тучи… Только из-за этого, да? Никаких иных причин?
Под мерный стук молотка альтесса напомнила герцогу несколько страниц из прошлого.
Стоя у подножья Дженны, древнейшей из Мать-мельниц, Нексия Флейм воскликнула: «Какая она большая! Хочу забраться на вершину, кто со мной?» И Джемис Лиллидей повел ее под руку, а охранники мельницы глядели им вслед: «Славная пара! Красивая девушка и могучий воин — как в песнях».
