Лиллидей был сильнее, зато Ориджин владел фамильным приемом, неизвестным противнику. Герцог мог одержать победу в первой же атаке, но вот беда: прием был смертелен. В случае гибели графа его дети продолжат войну. Чтобы окончить дело миром, нужно оставить противника в живых. Ориджин промедлил с решающим выпадом — и был свирепо атакован, и скоро очутился в тупике. Лиллидей размахнулся зарубить герцога, но теперь и сам осознал ту же проблему: нельзя наносить смертельный удар. Он замедлил движение клинка, чтобы только оглушить, а не раскроить череп. В последний миг Ориджин увернулся и продолжил бой.
Оба стали осторожней, и поединок затянулся на целую четверть часа. Лиллидей получил ранение и понемногу истекал кровью. Ориджин остался цел, но выбился из сил. Казалось, оба вот-вот свалятся с ног. Тогда граф опустил меч и выкрикнул:
— Тьма сожри, с меня хватит! Сражаться вполсилы — слишком утомительно.
— Согласны на стратемы?.. — спросил герцог, с трудом переводя дух.
— Не вижу толку, милорд. Вы доказали свой ум, когда первым поняли, что нельзя рубить насмерть.
Так Лиллидей признал себя вассалом Первой Зимы. Чтоб закрепить мир, они тут же договорились о браке между детьми, а спорное ущелье Створки Неба поместили в общее владение. Две роты горной стражи — лидская и ориджинская — должны были совместно стеречь его. Ради справедливости и удобства возвели второй форт. Долгое время Младшим владел Лид, а Старшим — Первая Зима. Дорожную пошлину за проход через ущелье делили пополам.
Затем, в ходе Второй Нортвудской войны, Ориджины приобрели крупные пастбища на западе герцогства. Они находились ближе к Лиду, чем к Первой Зиме, потому устроили обмен: дом Лиллидей получил пастбища, а дом Ориджин — полный контроль над Створками Неба. Герцог отдал это имение своему младшему брату, с тех пор оно закрепилось за второй ветвью ориджинского рода.
Все это лорд Рихард поведал соратникам еще перед Лидом. Он сказал тогда: Створки Неба не взять без боя. Форты держит Роберт Ориджин — худший упрямец в Первой Зиме. Роберт не ведает ни страха, ни сомнений, ни вовсе каких-либо чувств. Пускай земля пылает под ногами, он только скажет: «Ага», — и продолжит свое дело. Если он укрепится в ущелье, то задержит войско Избранного на целую неделю, при удаче — на две. А больше двух и не нужно, тьма сожри. Дорогу завалит снегом — наступлению конец!
Сейчас лорд Рихард стоял на стене форта Старший и глядел вниз, в ущелье. Многочисленные роты армии Избранного проходили в сторону Первой Зимы. Солдаты поднимали воротники, сырой снег хлопьями налипал на плащи и шлемы.
— Он отдал форты без боя, — говорил Рихард не с радостью, а с грустью. — Ни единого солдата, ворота отперты, погреба полны. Кузен Роберт сдал родовое имение…
— Милорд, мы ищем Избранного, — сказал Джоакин.
Рихард словно не услышал.
— Лисий Дол — единственная битва, которую дал отец, и даже там его убедил Нортвуд. Ни в Уэймаре, ни в Лиде, ни здесь моя семья не вышла сразиться. Они совсем истекают кровью…
— Вы — будущее Дома Ориджин, — сказала Эйлиш. — Только вы, остальные уже в прошлом.
— Похоже, да. Но это слишком…
Он не договорил. Слишком грустно? Слишком ответственно?..
— Милорд, мы ищем… — снова начал Джоакин.
— Я тебя слышал, солдат. Граф еще не вернулся. Жди.
Захотелось ответить: я больше не солдат, а рыцарь! Слова почему-то застряли в горле. Тогда захотелось сказать: Пауль разграбил Лид. Но и на это язык не повернулся. Джо стал смотреть вниз, на бесконечную колонну пехоты. Размеренно шагали солдаты, тихо ложился снег…
— Позвольте узнать, где Бенедикт Флеминг? — спросила Эйлиш.
— Объезжал фланговые дозоры, вернулся час назад… — Рихард помолчал и невпопад добавил: — Флеминги уже брали Первую Зиму. Их успех, наш позор… А теперь мы заодно.
Джоакин заметил на обочинах свежие кучи камней, слегка припорошенные снегом. Видимо, здесь был завал, который уже разобрали. Путевец подумал вслух:
— Десмонд, отступая, засыпал ущелье. Но отчего же не вывез припасы из погребов?
Лед резко повернулся к нему:
— Мой отец сдает герцогство. Дом Ориджин в агонии. Это ты хочешь услышать, солдат?
«Разрешите доложить: ваша сестра мертва», — вот что должен был сказать Джоакин.
— Нет, милорд, я просто…
— Просто — пошел вон!
Джоакин невольно попятился, а с ним вместе и Эйлиш, и альмерский аббат. Спустились со стены, оставив Рихарда в унылом одиночестве. Оказались в тесном дворике форта, украшенном скульптурой. Каменный герцог Ориджин и каменный граф Лиллидей обменивались рукопожатием, устало опираясь на мечи.
— Боевой дух лорда Рихарда недостаточно высок, — отметил аббат. — Ему стоит молить Агату о вдохновении на битву.
— И графу Виттору пора бы вернуться, — хмуро сказал Джоакин. — Без него все разладилось.
Эйлиш возразила:
— Павшая забирает северян даже без помощи графа. Мне видится в этом хороший знак.
Вероятно, горный ветер скрыл тот холодок, что обычно сопровождает работу Абсолюта. Незамеченный никем из вассалов, граф Виттор возник за их спинами и услышал беседу.
— Друзья мои, — я принес такие хорошие новости, что даже Павшая улыбнется!
