Аланис вдумалась глубже и признала за Эрвином долю правды. В отличие от большинства шаванов, Алишер был красив и радовал глаз. Что важнее, он был дерзок и смел. Не боялся проявить себя — так же, как сама Аланис. Он вызывал не только злость, но и симпатию. Полезно ли это?..
— Алишер, — спросила она, поймав очередной восторженный взгляд, — что ты готов для меня сделать?
— Ай, красавица! Я для тебя собью Звезду с неба. Я для тебя Дымную Даль переплыву. Я полечу в Орду Странников и приведу тебе лучшего коня!
Проверим, — подумала Аланис.
В разграбленном селе она увидела пьяных шаванов, дравшихся за серебряную икону.
— Отдайте мне, — сказала Аланис. — Я хочу ее.
Спьяну они не поняли, с кем говорят, и огрызнулись. Ей только того и надо было. Голою рукою, унизанной перстнями, тронула плечо Алишера:
— Они мне неприятны. Пускай станут пылью.
Ханид без колебаний испепелил драчунов. Аланис подобрала икону… Что с ней делать теперь? Это даже не Агата, а Людмила, Праматерь землепашцев… Отдала ее Алишеру:
— Возьми в подарок от меня.
Алишер с серьезной рожей поцеловал лик Праматери.
Воображаемый Эрвин сказал ей: прелестно, дорогая, ты обзавелась рабом. И что теперь?
Пускай будет битва, — думала Аланис. Наши не могут отступать бесконечно. Рано или поздно они примут бой, шаваны столкнутся с серьезной силой. Ханида вир канна переломят сражение в свою пользу… Но их очень мало. Четверо в Рей-Рое, охотятся за Эрвином. Полтора десятка полегли в бою с Лиллидеем. На их место взяли новых — неопытных, слабых. Двое остались в засаде в Славном Дозоре. Итого здесь, с Паулем, чуть больше тридцати перстоносцев, из коих только двадцать опытны в стрельбе. Если во время боя Алишер откроет по ним огонь и уложит хотя бы половину — это может переломить ход сражения!
Аланис стала поощрять Алишера:
— Хорошо, смотри на меня, но докажи, что достоин. Собьешь ли ты вон то яблоко с дерева? А горшок с плетня? А голубя с крыши?..
Тут и там она придумывала для него цели, давала советы, подслушанные от Чары. Требовала, чтобы Алишер стрелял чаще, больше, точнее. Когда делал успехи, вознаграждала: поглаживала его плечо, теребила волосы. Алишер стрелял все лучше — и все быстрее терял рассудок.
Увидев Хайлаха, Аланис расспросила: что ждет впереди? Есть ли войска Альмеры? Будет ли сражение?
Ганта скривил рожу:
— Нет никого, разбежались. Волки были — ушли на запад. Блэкмор и Эрроубэк попрятались в свои замки. Вот же лысые хвосты! Был бы бой — настреляли бы рыцарей, набрали трофеев. А так — только села, сожри их Червь.
Он был сыт по горло мелкими деревнями. Последнюю грабил нехотя, только забрал жратву да нассал в колодец — так, шутки ради. Потрошить избы стало лень: не бывает там хорошей добычи. Вот если б город или замок…
— Вся надежда на Флисс, — сказал Хайлах. — Уж там повеселимся.
— А что во Флиссе?
— Вокруг него осада: войска этого… из Надежды. Сначала их посечем, соберем то, что выпадет. Помогут Духи — возьмем сотню-другую благородных, продадим за вкусную цену. А потом зайдем в город. Ты пойми: это же порт! Самый большой на Дымной Дали! Ткни в любой дом — серебро так и хлынет, как кровь из овцы!
Аланис содрогнулась. Ей ли не знать Флисс: роскошный, славный, богатый город, жемчужину северной Альмеры! Жалко хуторов и деревень, но эта рана Красной Земли довольно быстро заживет. Гибель Флисса — настоящая катастрофа!
— Сколько до него?
— Послезавтра приедем… — Хайлах подумал и добавил дружеский совет: — Ты лучше в город не лезь. Там весело будет, а ты похожа на альмерку. Еще спутают тебя с местной, и того…
Аланис, как и прежде, ночевала в шатре. Алишер — на земле у входа. Искупавшись в кадке и переодевшись в свежее платье, она позвала его к себе.
— Ай, красавица… — только и сказал шаван, глазами съедая ее, чистую и свежую.
Она растерялась: с чего начать? Как попросить всадника предать своих и расстрелять в спину? Хитрый Эрвин умел так сплести слова, чтоб собеседник запутался в паутине. А Аланис слишком привыкла к власти. Лукавство не выросло в ней за ненадобностью. Чего хотела, она просила напрямик — и получала. Но такое напрямик не скажешь…
— Ты соскучилась по мне, — угадал Алишер и поиграл мышцами на голом торсе. — Дело ясное: ты здесь, я там — вот и грустно. Давай с тобой останусь.
Он подошел, глядя прямо в глаза. Зрачки сверкали фонарями.
А на смуглой руке белел Перст Вильгельма.
Тьма!.. — ахнула Аланис. — Как же просто! В нем тоже есть первокровь!..
Она обхватила шавана за шею и впилась в его губы. Целовала долго, жарко, проникая языком глубоко в рот. Для уверенности даже прикусила губу и слизала соленую кровь.
Потом Алишер начал стаскивать с нее платье.
— Эй!.. — герцогиня оттолкнула его, собираясь выгнать прочь.
Он снова ринулся к ней, схватил, прижал к себе. Все мышцы на нем ходили ходуном, молодое тело обжигало жаром.
Аланис подумала: до Флисса один день, а до Звезды — наверное, десять. Хочу взять с собой что-нибудь приятное. Тьма сожри, почему нет?!
