Речи изгоя Галларда настолько лишены смысла, что Аланис чувствует не гнев, а головокружение. Мир выворачивается наизнанку. Мышей называют людьми, мечи — граблями, солнце — помойным ведром. Кажется, сам Темный Идо, владыка лжи, вещает устами дяди.
— Вы благочестивый человек, — как ни в чем не бывало отвечает Пауль. — Я истинно счастлив встретить такую святость в мире смертных. Столь верному слуге богов, как вы, я могу оказать любую помощь.
Галлард склоняет голову и чуть заметно краснеет, будто одобрение Пауля осчастливило его. Холодная тьма, не может же он верить, что Пауль — действительно Праотец! Аланис отводит глаза, не в силах видеть это лицемерие. Ведет взглядом по остальным за столом.
Со стороны Галларда сидят трое: леди Лаура, альмерский полковник и аббат Боевого братства. Они корчат восторженные рожи, чуть слюни не пускают. Особенно преуспевает Лаура: держит мужа за край мантии, розовеет, как персик, и дышит раскрытым ртом.
Со стороны Пауля — Чара, Юхан Рейс и ганта Корт. Они удивлены. Не так сильно, как заслуживает этот идов спектакль, но все ж какой-то признак ума. Корт крутит ус, Чара покусывает ноготь, Юхан робко обращается к Паулю:
— Гной-ганта, позволишь ли задать вопрос?
— Ты мне как сын. Спрашивай, что хочешь.
— О какой истине говорит священник? Что за благая весть?
— Я пришел в подлунный мир в день Семнадцатого Дара. Все честные люди должны были узнать об этом, но злодеи скрыли правду на много лет.
— Почему ты не пришел к нам тогда?! Мы бы сразу приняли тебя своим вождем!
— Вы не были готовы, дети мои. Вы и сейчас не вполне готовы, раз не обучены сдержанности.
Юхан вскидывает руки в мольбе о прощении:
— Извини, Гной-ганта. Я всему научусь!
Пауль благосклонно треплет его плечо. Обращается к Чаре:
— Я вижу, дочка, тебя тоже терзает вопрос.
— Почему альмерец зовет тебя Праотцом? Разве он настолько глуп, что не узнал Гной-ганту?
Пауль улыбается ей.
— Взгляд смертных узок, разум — слаб. Вы не можете постичь мою сущность целиком. Каждая из земных религий видит только часть меня. Сыны Степи зовут меня Гной-гантой, ибо я повелеваю смертью и тленом. Его преосвященство зовет Праотцом, ибо я пришел из мира богов чтобы наставлять людей. И то, и другое — части моего естества.
Шаваны обретают благоговейный вид, будто зеркалят рожицу Лауры. Аланис закрывает глаза, чтобы те не выпрыгнули из орбит. Я здесь одна в своем уме? Как вы умудрились свихнуться все разом?!
— Праотец Пауль, — говорит Галлард, творя спираль, — вы должны знать, что мои славные рыцари и монахи Боевого братства — столь же страстные поборники святости, как и я сам. Они смогут с полною мощью нести грешникам искупительный огонь, если вы, Праотец, одарите их Перстами Вильгельма.
Шаваны мечут в Галларда ревнивые взгляды. Это они — ханида вир канна, достойные видеть. Альмерец такой чести не заслужил! Но Пауль отвечает:
— Сыны Степи, будьте щедры с друзьями. Люди его преосвященства грудью закрыли вас от нашествия нетопырей. Если б не рыцари Альмеры, Ориджин пришел бы к вам раньше меня.
И он кивает Галларду:
— Я дам вам Персты, святой человек. Два — сейчас, еще шесть — после следующей битвы.
Дядя вертит спираль, изрекая благодарность. Лаура шепотом молится — не то Паулю, не то мужу.
— Святой Праотец, — дрожа от благоговения, произносит вильгельминский аббат, — позвольте еще одну просьбу от имени честного альмерского люда. Жители Флисса напуганы близостью орды. Им стало бы спокойней от одного вашего слова: заверьте их, что шаваны не тронут ни город, ни предместья.
— Клянусь вам! — Вздымает руку Пауль. — Девы Флисса могут гулять ночью нагишом, а богачи — бросать кошельки прямо на улицах. Шаваны пришли сюда для святого дела, а не ради наживы.
Аланис не выдерживает:
— Тьма сожри, вы же грабили всю дорогу от Юлианина моста!
Корт и Юхан истово кивают: да, верно говоришь, как это — не грабить? Пауль успокаивает их одним движением пальца.
— Сыны Степи служили мне верою и правдой, не жалея крови. Они заслужили награду — не ради наживы, но ради справедливости.
Галлард и аббат дружно кивают:
— Мы обеспечим награду, Праотец! Храмы и гильдии Флисса уже собрали пожертвования. Мы вывезем в поле четыре полных телеги серебра.
— Хорошая награда для простых воинов. Но ханида вир канна, мои лучшие воины, достойны большего. Выделите каждому из них по тысяче эфесов.
— Да будет так! — восклицает Галлард.
У Чары жадно сверкают глаза, Корт расплывается в улыбке. Молодой Юхан спокоен: он очень богат, мысли о золоте не наполняют его рот слюной. Для него это вопрос справедливости.
— Спасибо за честное решение, приарх. Свою тысячу я раздам всадникам.
И снова Пауль отеческим жестом треплет его плечо. Галлард гладит кудри Лауры, она щурится от блаженства.
— Святой Праотец, я столь обласкан вашей щедростью, что новая просьба станет кощунством. Но я погрешу против совести если честно не выскажу того, что терзает душу.
— Говорите же, ваше преподобие.
— Наследие моего отца, град Алеридан, томится под властью захватчиков — Фарвеев. Не будет ли справедливо изгнать их оттуда и вернуть город?
На сей раз Пауль качает головой:
