— У меня есть некоторые подозрения, но я не уверена. В марте 1936 года (я хорошо это помню, так как в то время мы готовили к изданию роман «Тень ветра») кто-то позвонил в издательство, пытаясь узнать адрес Хулиана. Этот человек сказал, что давно не видел Каракса и хотел бы навестить своего старого друга в Париже. Сделать ему сюрприз. Его соединили со мной, а я ответила, что не вправе предоставлять подобную информацию.
— Этот человек сказал, как его зовут?
— Да, некто Хорхе.
— Хорхе Алдайя?
— Возможно. Хулиан несколько раз упоминал это имя. Кажется, они учились вместе в школе Святого Габриеля, и Каракс отзывался о нем как о лучшем друге.
— Вы знали, что Хорхе Алдайя — брат Пенелопы?
Нурия нахмурилась, растерянно посмотрев на меня.
— Вы дали Алдайя адрес Хулиана в Париже? — продолжал расспрашивать я.
— Нет. Этот человек мне не понравился.
— Что он вам ответил?
— Рассмеялся, а потом сказал, что найдет способ узнать адрес, и повесил трубку.
Мне показалось, что Нурию что-то гложет. Я начал подозревать, куда нас может завести весь этот разговор.
— Но вы ведь потом вновь услышали о нем, не так ли?
Она утвердительно кивнула, заметно нервничая:
— Как я вам рассказала, спустя какое-то время после исчезновения Хулиана, в издательстве объявился тот человек. Сеньор Кабестань тогда уже отошел от дел, и всем занимался его старший сын. Посетитель, представившись Лаином Кубером, заявил, что хочет купить оставшиеся экземпляры романов Каракса. Я подумала, что речь идет о весьма неудачной шутке. Ведь Лаин Кубер — персонаж «Тени ветра».
— Дьявол.
Нурия Монфорт кивнула.
— Вы сами видели этого Лаина Кубера?
Она отрицательно покачала головой и закурила третью сигарету.
— Нет. Но мне удалось услышать часть его разговора с сыном сеньора Кабестаня.
Она внезапно замолчала, словно боялась закончить фразу или не знала, как это сделать. Сигарета дрожала в ее пальцах.
— Его голос… — произнесла она. — Это был голос человека, звонившего по телефону, того, что назвался Хорхе Алдайя. Сын Кабестаня, высокомерный глупец, запросил огромную сумму. Кубер сказал, что обдумает его предложение, и быстро ушел. В ту же ночь склад издательства в Пуэбло Нуэво сгорел дотла, и все книги Хулиана вместе с ним.
— Все, кроме тех, что вы успели спрятать на Кладбище Забытых Книг.
— Да, это так.
— У вас есть какие-нибудь соображения на тот счет, кому и по какой причине понадобилось сжигать книги Каракса?
— Почему вообще сжигают книги? По глупости, по неведению, из ненависти… Кто его знает.
— Но вы-то сами как думаете? — настаивал я.
— Хулиан жил в своих романах. Тело в морге было лишь его частью. Душа Хулиана осталась в его историях. Однажды я спросила Каракса, что вдохновляет его на создание всех этих образов. Он мне ответил, что все его персонажи — это он сам.
— Значит, если бы кому-то пришло в голову уничтожить Хулиана, он должен был бы уничтожить эти истории и этих персонажей, так?
Нурия вновь улыбнулась своей усталой печальной улыбкой.
— Вы мне напоминаете Хулиана, — сказала она. — До того, как он потерял веру.
— Веру во что?
— Во все.
Нурия в темноте приблизилась ко мне и взяла меня за руку. Не говоря ни слова, она провела пальцами по ладони, словно хотела прочитать мою судьбу по линиям руки. От ее прикосновения рука у меня задрожала. Я поймал себя на мысли, что пытаюсь представить себе контуры ее тела под этим старым платьем, будто с чужого плеча. Мне захотелось дотронуться до нее, почувствовать биение ее сердца под кожей. Наши взгляды на мгновение встретились, и мне показалось, она прочла мои мысли. В этот момент я еще сильнее ощутил ее одиночество. Когда я снова взглянул на нее, я увидел спокойный отрешенный взгляд.
— Хулиан умер в одиночестве, убежденный в том, что никто никогда не вспомнит ни о нем, ни о его книгах и что его жизнь не значила ровным счетом ничего, — сказала она. — Но ему было бы очень приятно узнать, что кто-то хочет, чтобы он продолжал жить, что кто-то хранит о нем память. Хулиан всегда говорил: мы существуем, пока нас помнят.
Меня охватило болезненное желание поцеловать эту женщину, я испытывал к ней необычайное влечение, как никогда прежде, даже к призраку Клары Барсело. Нурия прочла это в моем взгляде.
— Вам пора, Даниель, — прошептала она.
Что-то во мне страстно повелевало остаться, затеряться в полумраке наедине с этой незнакомкой и слушать, как она говорит о том, что мои жесты и мое молчание напоминают ей Хулиана Каракса.
— Да, — пробормотал я.
Она молча кивнула и пошла проводить меня. Коридор показался мне бесконечным. Нурия открыла дверь, и я вышел на лестничную площадку.
— Если увидите моего отца, скажите, что у меня все хорошо. Обманите его.
Я простился с ней, вполголоса поблагодарив ее за потраченное время, и протянул ей руку. Нурия Монфорт Даже не обратила внимания на мой формальный жест.
