— Научиться чувствовать вторжение чужой чакры в ваше тело или определить несоответствие воспринимаемого всеми чувствами окружения, положившись на свою наблюдательность. Все это достаточно сложно, но при большой практике, вполне достигается, так что именно этим мы и будем заниматься на сегодняшнем уроке и всех последующих. И до тех пор, пока все не смогут сбросить с себя как минимум технику С ранга.
— А сами гендзюцу мы будем изучать?
— Только по желанию, после того, как научитесь их определять и сбрасывать.
— Ну вот, все и зажило, — я тепло улыбнулся малышке трех лет, убирая ладони от теперь целой руки. — Больше не падай и смотри под ноги, а то придется опять ко мне идти.
— Не блит! — забавно удивилась мелкая, огромными глазищами смотря на чистую кожу, где еще недавно была безобразная рана от острого камня, на который она и упала.
— Скажи сенсею спасибо! — напомнила о себе ее мать. — Огромное вам спасибо, Нара-сама!
— Шпашиба!
— Не за что, обращайтесь в случае нужды, — помахал я рукой на прощание парочке и устало вздохнул, как только дверь за ними закрылась.
Которые это за сегодня? Двенадцатые или тринадцатые? Я посмотрел на учетный журнал — семнадцатые! И еще только прошло пол дня! Ненавижу такие дежурства! Посетителей все время очень много, и несмотря на легкость большинства случаев, где хуже перелома почти ничего не бывает, но постоянный поток больных выматывает изрядно.
В главном госпитале пользуют не только силы шиноби, но и обычных жителей, хотя для этого и существуют другие отделения. Именно под это выделены три-четыре кабинета на первом этаже, в зависимости от дня недели, куда запихивают несчастных практикантов или только получивших лицензию ирьёнинов, так сказать, поднабраться опыта или просто потому, что им не повезло. Хотя платят за такие дни чуть побольше, благодаря премиям, но никто сюда не рвется, так что в этот день выпало дежурить мне. Еще раз тяжело вздохнув, я достал из ящика стола термос и открутив крышку, налил в нее горячий чай. Пока никого нет, можно и отдохнуть чуток.
Но несмотря на мое недовольство, я не жаловался. Пусть и выматывающая работа, но мне очень необходима практика и чем больше, тем лучше. Два года, один из которых приходится на учебу — очень мало для настоящего ирьёнина. Даже заученные мной трактаты особой погоды не сделают, поскольку применять имеющиеся знания на практике не хватает именно опыта. Впрочем, это даже не главная причина. На данный момент, я способен восстанавливать поврежденные волокна, убирать шрамы, выращивать кости, немного их уплотнять и поддерживать работу жизненноважных органов во время операции. Ну и выводить яд из крови. Все. На этом список моих возможностей заканчивается. Восстанавливать поврежденные чакроканалы кейракукей я еще не умею, не говоря уж о их создании с нуля. То же можно сказать и про тенкецу даже после тайдзюцу Хьюг, не говоря уж о чем-то более сложном. Работа с нервной системой мне тоже пока не подвластна, хотя кое-что в этой области знаю. И даже не стоит упоминать головной и спинной мозг. С такими повреждениями в госпитале могут работать разве что десяток человек, среди которых уже затесалась и Тсунаде.
Впрочем, это не самое главное — за все время работы ирьёнином я заметил одну очень интересную особенность. Там, где даже достаточно опытным ирьёнинам потребуется около пяти минут на залечивания раны, мне требуется около трех-четырех. И дело даже не в контроле, что у меня еще не совсем подходящий для сложных операций, хотя в последнее время с разенганом и его вариациями он изрядно улучшился, а в большем потенциале медицинской чакры. При совершенно одинаковых показателях, ткань мышц просто быстрее восстанавливается.
