— Рью-чан все-таки оказался прав! — разнесся по комнате счастливый смех, ничего общего не имевший с прежде немного дребезжавшим старческим голосом. — Просто поверить не могу! Я снова молода! Ох Ками, как же это приятно!
Немного успокоившись, теперь выглядящая всего на тридцать с лишком, старейшина обратила внимание на Кушину. Быстрое обследование показало, что запечатывание прошло успешно и печать джинчурики держит биджу вполне надежно. Подхватив девочку на руки, обновленная Мито Узумаки направилась к выходу из подвала — в связи с произошедшими изменениями появилось множество дел. И не последнее из них — восстановить прежние боевые навыки. Пусть кеккей генкай вновь работал в полную силу, но практически торчащие ребра и слишком худые конечности намекали на хороший обед и необходимость тренировок. Конечно, даже в таком состоянии она способна доставить немало неприятностей и нынешнему Хокаге, но до пика возможностей, когда она могла на равных драться с Тобирамой и перед проигрышем задать жара Хашираме, было еще далеко. И следовало это как можно быстрее исправить!
Сарутоби Хирузен впервые в жизни чувствовал себя выброшенной на берег рыбой, выпучивая глаза и хватая ртом воздух, одновременно держась за сердце и судорожно размышляя не упасть ли в спасительный обморок. И причина у него для этого была более чем серьезная — перед его столом стояла, хищно усмехаясь, Мито Узумаки собственной персоной! Нет, не та Мито Узумаки, что являлась грозной высохшей от времени старушкой, тем не менее обладавшей даже в таком возрасте немалой мощью, сравнимой с лучшими бойцами деревни, а та Мито Узумаки, что могла задать трепку как своему мужу, одному из сильнейших шиноби в мире, так и его брату, недалеко отставшему по силе! Та, что походя покоряла сердца даже самых закаленных ветеранов своей красотой! Та, что единолично запечатала самого могучего из биджу за какие-то пару жалких секунд! Та, что могла одним касанием уничтожить своего врага и с легкой улыбкой на прекрасном лице, переступить через павшего и опять ринуться в гущу сражения! Перед ним, во всем своем великолепии и пике силы стояла принцесса клана мастеров фуиндзюцу Мито Узумаки! Ну и не маленькую долю потрясения добавлял тот факт, что извлечение Кьюби должно было повлиять на сосуд в худшую сторону, а не возвращать молодость!
— Ка-как?! — наконец смог выдавить из себя Хокаге, выйдя из ступора и трясущимися руками набивая трубку — его нервам срочно требовалась хоть какая-нибудь передышка.
— Как выяснилось, девятихвостый ускорял своей ядовитой чакрой мое старение и вместе с его удалением, процесс обратился вспять, так что я теперь выгляжу именно так, как мне и положено в подобном возрасте, — весело хмыкнула Узумаки, сознательно умолчав о помощи со стороны своего… внука…? друга…? ученика…?
— Я полагаю, запечатывание в новый сосуд прошло успешно? — спросил наконец взявший себя в руки Хокаге.
К сожалению, это оказался неправильный ход с его стороны, о чем свидетельствовала неожиданная волна тяжелейшего КИ, пошедшего от жены первого Хокаге. Сарутоби внезапно стало очень трудно выглядеть спокойным, а прятавшиеся за иллюзиями на потолке Анбу не выдержали давления и попадали на пол, в натужных попытках втянуть так необходимый воздух.
— Как-как ты назвал Кушину-чан? — приторно сладким голосом осведомилась внезапно растерявшая всю свою радость Мито.
— Я… я хотел сказать, как прошел процесс передачи лиса твоей родственнице? — выдавил начавший обильно потеть Хирузен, внезапно четко вспомнив пару жестких трепок, заданных ему в молодости именно этой красноволосой фурией, а так же состояние Хаширамы, когда его попытки заигрывать с другими женщинами были обнаружены женой.
После его слов давление КИ внезапно исчезло, позволив заметно дрожащим Анбу вернуться на свои позиции, а Хокаге вздохнуть с облегчением. Когда он обсуждал с главой «Не» первую джинчурики, то не слишком верил, что Мито протянет достаточно долго, чтобы лишить его возможности влиять на новый сосуд даже с учетом Сенджу. И уж тем более, никто из них не рассчитывал на внезапное возвращение сильнейшей куноичи Конохи во всем своем великолепии, заранее списав ее с политической арены. Всю критичность данной ошибки ему пришлось познать на собственной шкуре. Хирузен не испытывал напрасных иллюзий по поводу исхода сражения между ним и Узумаки. Несмотря на все свое могущество и восхваление окружающих, он даже в лучшие свои дни не мог сравниться с Тобирамой — слабейшим из братьев, как бы не постыдно было это признавать. Подобное можно было бы сказать и о Данзо. Так что в будущих планах на новую джинчурики теперь следовало учитывать и огромный фактор живой и здоровой Узумаки Мито.
