— Кантуйся, конечно, — кивнул Миша. — Меня не жди — я поздно сегодня вернусь. Дверь просто захлопнешь, когда будешь уходить.
— А где ты сегодня? — спросил я, удобно сев на его тахту.
— Так, — сказал он, — пойду пошляюсь по родственникам, по друзьям. Покуда свободное время есть. Они сейчас еще работают все, но я пока на Горького схожу, заявление подам.
Он совершенно спокойно схватил свою сумку и накинул себе на плечо. Святая простота — ни тени подозрения на мой счет!
— Ну, пока, пишите письма, — помахал он мне на выходе. — Успехов в поисках.
Едва он ушел, я встал около окна.
Миша вышел довольно поспешно. Назад даже не оглянулся. Полностью уверен, что я уже сладко сплю на его тахте.
Судя по направлению его движения, он шел к метро. Отлично! Сегодня все в мою пользу. Если бы он пошел на автобус, мне без машины трудно было бы остаться незамеченным. А в метро он меня, пожалуй, и не увидит. У меня большой опыт, а он, судя по всему, впервые в жизни совершил преступление.
Я ссыпал в карман горсть мелочи, оставленной Мишей на тумбочке, и отправился за ним. С сумкой на плече он был хорошо заметен в любой толпе.
В метро я держался поодаль от платформы. В последнюю секунду перед закрытием я заскочил в тот же вагон, что и Миша.
Он и там меня не увидел. Хотя у меня уже готово было объяснение на случай, если бы он меня заметил. Я хороший актер — в моей профессии без этого никак. «Ого, и ты здесь! — убедительно изобразил бы я удивление. — А я, понимаешь, решил к себе пойти. Через пять минут после тебя ушел. Прямо не ожидал опять тебя увидеть…»
Конечно, в этом случае даже такой болван, как Миша, меня бы заподозрил. Однако обошлось.
Как ни странно, сперва Миша действительно отправился на студию Горького. К своей пленнице он, видимо, не слишком торопится. Может, у него есть сообщник? Не исключено. У сообщника на квартире Азия, наверно, и находится.
На киностудии Миша пробыл недолго. После этого он отправился на автостанцию.
Там тоже было людно. Когда подошла Мишина очередь в кассу, я подобрался поближе и отчетливо услышал, как он сказал, протягивая в окошко деньги:
— На Дубровку.
Я пулей выскочил на улицу, выискивая глазами такси.
Одно оказалось свободно.
— До Дубровки довезешь? — спросил я у водителя. Денег у меня не было, но пока я об этом не думал.
— Садись, — вяло сказал таксист.
Я сел и сказал:
— Только погоди, не трогайся. Надо будет поехать за автобусом.
— За каким? — не понял водитель.
— До Дубровки который.
— Я и сам знаю дорогу, — фыркнул он.
— Понимаю, но мне нужно быть там в то же время, что и этот автобус.
— А раньше можно? — обернулся ко мне таксист.
Я подумал.
— Да, так, пожалуй, будет даже лучше, — согласился я. — Но все-таки поехать лучше уже после автобуса. По дороге его обгоним.
— Как желаете, — усмехнулся таксист. — Счетчик-то уже щелкает, — показал он мне.
— Пусть щелкает, — беззаботно отозвался я.
Вскоре Миша погрузился в автобус до Дубровки. Когда автобус тронулся, я выдохнул:
— Поехали.
Водитель мой оказался лихачом. На остановке в Дубровке мы оказались минут на тридцать раньше автобуса.
— Здесь я и выйду, — сказал я.
Таксист показал мне сумму на счетчике и повернулся с протянутой рукой.
— Не положено, — строго сказал я.
— Чего? — вытаращился он.
— Вы выполняли специальное задание, — произнес я самым официальным тоном. — За это мы выражаем вам благодарность. Деньги будут возмещены по месту работы.
— Что-то я не пойму! — воскликнул водитель.
— Что тут непонятного? Ты про КГБ слышал?
— КГБ… — сразу осекся таксист.
— Вот именно. Вы оказали помощь в поимке опасного преступника.
— А он на этом автобусе едет? — сообразил шофер.
— Это государственная тайна, — отвечал я.
— Ясно, — понимающе кивнул водитель. — Что ж, рад служить, товарищ…
— Просто товарищ пассажир, — веско произнес я. — Понимаете?
— Понимаю. Вы не беспокойтесь. Я — могила, — показал он на себя.
— Не сомневаюсь, — отозвался я.
— Извините, а что это за преступник? — все-таки не удержался таксист от любопытства. — Шпион, что ли?
— Может, и похуже, — загадочно ответил я.
— Ясно, — по-солдатски повторил он. — Так, может, с вами подождать? Или разрешите ехать?
— Разрешаю, — сказал я и, заметив восторженный блеск в глазах таксиста, уточнил: — То есть разрешаю ехать, а не оставаться.
— Слушаюсь, — не скрывая огорчения, вздохнул водитель.
Когда такси скрылось за поворотом, я быстро нашел удобный пункт для наблюдения. Остановка очень удачно располагалась неподалеку от самой Дубровки — там, где еще был густой лес.
В этом лесу я и отыскал себе отменное место обозрения.
Вскоре пришел автобус.
Все пассажиры отправились по дороге к Дубровке, и лишь один Миша остался стоять на остановке.
За чертой города красный «Москвич» внезапно заглох и остановился.
— Мать твою! — раздраженно воскликнул Василий, стуча по рулю обеими руками.
— Что, бензин? — сухо спросил Петр.
— Нет, — ответил Василий, бросив взгляд на датчик топлива.
— А что тогда? — еще суше спросил Петр.
— А хрен его знает! — со злостью зыркнул на него Василий.
— Ну так выйди и посмотри, — посоветовал Петр.
— На что? — обернулся к нему разъяренный Василий.
