А Боксон хорошо помнил рассказы отца о боях под Эль-Аламейном, о высадке в Нормандии, и о людях в концлагере, что у первого же германского городка на восточном берегу Рейна. Почти у каждого германского городка был собственный концлагерь…
На пляж выкатил свою тележку продавец горячих закусок, и Боксон купил у него пару хот-догов и кока-колу. Стелла так жадно увязла зубами в булке, что некоторое время не могла задавать глупых вопросов, а Боксон в это время соображал, куда же теперь ему деть эту драгоценную находку. Вести в дом к миссис Эволи? Вероятно, но дополнительные денежные расходы могут уничтожить весь скудный бюджет. Обратно в барак? Но завтра её там уже не будет — сутенер постарается спрятать девчонку, чтобы вымогать у Боксона деньги. К тому же она опять вернется к доступным наркотикам… Вообще-то женская наркомания неизлечима… А у мадам Менкевич могут обнаружиться какие-нибудь причины не ехать за своей дочерью немедленно… Стоп! Так плохо думать о людях не годится. Но последние крохи наивности исчезли, когда профсоюзы подружились с де Голлем и с Сорбонны сняли красный флаг…
— Так и будем сидеть на пляже? — спросила Стелла, успешно управившись с хот-догом.
— Нет, теперь ты будешь моей помощницей, — ответил Боксон. — Постоянно при мне. Поняла?
— Спать тоже вместе? — уточнила девушка.
Боксон посмотрел на неё, медленно переводя взгляд с ног до головы. Единственным достоинством Стеллы осталась ещё не исчезнувшая молодость. Вот если бы ей килограмм на десять-пятнадцать поправиться…
— Да, спать будем вместе. Но сначала тебя надо вымыть…
— Тогда пойдем отсюда, а то у меня нет купальника…
— Да на тебе и обыкновенного-то белья нет, дорогая…
— Я не помню, где я его оставила. По-моему, в какой-то машине. Наверное, это был серебристый «кадиллак»…
По дороге в Хэйт-Эшберри они зашли на почту, и Боксон написал письмо в штат Висконсин:
«Уважаемая миссис Менкевич!
Я нашел Вашу дочь в Сан-Франциско. Так как свободного времени у меня недостаточно, то прошу Вас поскорее приехать за ней. Начиная с 20-го июля, в течение 5-ти дней каждый день с двух до трех часов пополудни мы будем ждать Вас у главного входа в почтамт Сан-Франциско. Приезжайте немедленно!
Ожидающий Вас — Чарльз С. Боксон.
18 июля 1968 года».
Увидев, что Боксон списывает адрес с обратной стороны её фотопортрета, Стелла тревожно спросила:
— Это кому ты пишешь?
— Полагаю, что твоим родителям…
— Ты — полицейский?! — казалось, девушка была очень возмущена.
— Нет, я просто многим обязан твоей тетке…
— Что ты метешь? Какой тетке? У меня нет никаких теток!
У персонажей американских мультфильмов высшая степень удивления изображается отвисшей до пола нижней челюстью. И хотя возникшее чувство некоторой одураченности было не настолько сильным, но Боксону вдруг отчетливо вспомнился именно этот образ.
— У твоей матери есть сестра Сильвия?
— У моей матери вообще нет родственников, — заявила Стелла. — У отца где-то в Нью-Йорке был брат, но он пьяница и вечно безработный. Последнее письмо от него было три года назад. Он просил денег на лечение сломанной руки.
— А такое имя — Сильвия Маннерман, тебе что-нибудь говорит?
— Ничего, в первый раз слышу.
— Отлично… У кого в вашем городке есть «шевроле-импала»?
— Да откуда мне знать, у кого какая машина?! У тебя, похоже, в голове непорядок! Лучше купи «косячок», затянемся!..
— Курение вредит здоровью…
Боксон отвернулся опустить письмо в почтовый ящик, и Стелла выбежала на улицу. Её сил хватило только на первоначальный рывок в тридцать метров. Боксон без труда догнал её и взял за волосы.
— Не пытайся убежать от меня! — сказал он. — Я тебя все равно догоню. А если спрячешься, то найду сразу — объявлю сто баксов за твое местонахождение и тебя притащат ко мне в упакованном виде. Поняла?
— Купи «косячок»… — тихо попросила Стелла. — Ну, мне очень надо…
Вместо марихуаны Боксон купил ей большое кремовое пирожное и пепси-колу. Девушка все съела, облизала пальцы и вдруг заплакала.
— Что-то случилось? — спросил её Боксон.
— Чарли, я так давно не ела пирожное… Даже дома…
— К сожалению, ещё раз пирожное купить будет затруднительно — денег нет… Пойдем, малышка, нам надо многое успеть!..
На лице миссис Эволи отразилось крайнее недовольство, но Боксон не позволил сказать ей ни слова — традиционно, хрустом купюры.
— Я нашел её, миссис Эволи! Пусть в эту ночь она спит на моей кровати. Я же вижу, вы добрая женщина и не будете возражать…
