– Нет. Твердила, что обязана это сделать. Все повторяла, с этим своим новым произношением, мы ведь обе из Грейстоунса, но она боялась, что детектив Маккэнн вспомнит ее по акценту, поэтому научилась говорить как тот диктор, который смешно надувает губы, и все повторяла: «Ты слишком за меня переживаешь! Посмотри на меня, разве я не выгляжу счастливой?» – Люси страдальчески улыбнулась воспоминанию. – Она выглядела счастливой. По-настоящему счастливой, я такой ее и не помнила. Чуток перевозбудившаяся, как ребенок в предвкушении сладостей, но счастливая. И она строила планы, чего прежде не бывало. А насчет Перу – это была совсем не шутка. Ну разве что относительно меня, потому что у меня нет таких денег, да и с работы не отпустят так надолго, но Ашлин собиралась путешествовать. Читала про страны, куда хотела поехать, раздумывала, на какой факультет колледжа поступит по возвращении. И план этот словно подпитывал ее энергией.
– А в чем заключался план?
– Она намеревалась пофлиртовать с детективом Маккэнном несколько недель, сходить на пару свиданий. Она не собиралась спать с ним или что-то в этом роде, да и не опасалась, что он предложит нечто подобное. Она была уверена, что он и пальцем не коснулся ее матери, он не из тех мужчин, кто заводит настоящие интрижки. Ему просто хотелось внимания красивых женщин, и он искал его даже там, где этого делать не стоило. Аш говорила, что он сбежит, если она попытается его поцеловать. – Тень улыбки тронула губы Люси. – И она вознамерилась подарить ему внимание. Много внимания.
– Умно, – сказала я. – Ашлин прекрасно разбиралась в людях.
– Возможно. А все из-за того, что у нее никогда не было своей жизни. Она всегда только наблюдала за другими, размышляла, как они устроены. И поэтому я думала, что ее план может сработать, но только поэтому. Ведь этот человек был детективом, и его обычными трюками не проведешь. Но если кто-то мог его обмануть, то лишь Ашлин. – Улыбка стала отчетливей, но это была улыбка боли. – Она хотела притвориться, будто восхищается полицией и будет благодарна, если детектив Маккэнн расскажет о своих расследованиях. Она проштудировала все старые газеты, чтобы выяснить, какие дела он вел, накупила книг о криминале, чтобы задавать правильные вопросы. И потихоньку намеревалась свести беседу к своему отцу… А после того как Маккэнн рассказал бы ей все, она бы оборвала с ним все связи и укатила в Перу. – Люси резко задрала голову и часто заморгала, глядя в потолок. – Вот и все. Несколько недель внимания.
Так вот зачем все эти книги о расследованиях на книжной полке Ашлин, вот зачем она искала в интернете истории про бандитские разборки. Не для того, чтобы пощекотать нервы, и не для заигрывания с одним из парней Битка.
– И что же изменилось?
– Ашлин не все продумала до конца. Она воображала себе тот великий момент, когда заставит этого человека рассказать о ее отце. А то, что случится потом, тонуло в дымке прекрасной жизни. Я пыталась ей объяснить, что все может выйти совсем не так. Я пыталась. Но… – Люси развела руками, – она не стала слушать.
Люси взъерошила волосы, и они встали торчком, как у киношного оборвыша.
– Мы сидели в этой комнате. Аш там, где вы сейчас, завернувшись в одеяло, с чашкой чая в руках. Мы вернулись с вечеринки, было поздно, и мы были достаточно пьяны, чтобы я решилась завести этот разговор. И я начала: «Аш, а что, если тебе не понравится то, что ты узнаешь? Вдруг там есть что-то плохое. Очень плохое». Горела только вон та лампа, в полумраке я видела лишь ее лицо, высовывавшееся из одеяла. В эту минуту она вовсе не напоминала красотку с обложки глянца. Вид опустошенный, оголодавший, кожа да кости, гораздо старше своего возраста. Она ответила: «Люси, ты думаешь, я этого не понимаю? Серьезно? Я продумала столько всяких вариантов. Скорее всего, отец покончил с собой, у полиции попросту не было доказательств, и они решили ничего нам не говорить на случай, если ошибаются. Или с ним случился нервный срыв, он стал бродягой и умер где-то под забором, а полиция его не нашла и не хотела в этом признаваться. Или его патрульная машина переехала, и полиция покрывает это. Или какой-то псих убил его и закопал в горах, а полиция по какой-то причине не хочет, чтобы это стало известно, потому что это связано с большим расследованием. Но я просто хочу узнать правду. И тогда все закончится. А я займусь своей жизнью».
– И вы не стали продолжать разговор, – сказала я.
– Нет. Не стала. Наверное, мне следовало проявить настойчивость. Господи, ну конечно, следовало. – У Люси вырвался короткий злой смешок. – Но у нее был такой вид, как будто этот план – все, что у нее осталось в жизни, и если его отобрать, она сгрызет себя до костей… Я просто не могла этого сделать. Сказала себе, что все обойдется, все будет хорошо. Наверняка этот Маккэнн ничего ей не расскажет. Или раскусит ее, ведь раскусывать людей его профессия, правильно? И поведает, что отец погиб, спасая маленькую девочку от злого наркодилера, а она поплачет и начнет жить, как и хотела.
