– У нас есть свидетельница, которая видела, как ты разговаривал с Ашлин и взял у нее номер телефона. Она опознала тебя по фотографии. У нас также есть свидетель, видевший тебя с Ашлин в пабе «У Гэнли». Он тоже опознал тебя на фото. Кроме того, у нас есть свидетель, видевший тебя рядом с Викинг-Гарденз по крайней мере трижды за последние шесть недель. И он опознал тебя. Все они смогут сделать это и очно, если ты заставишь нас зайти так далеко. Нам стоит начинать возню или перейдем к делу?
Маккэнн пил чай и молчал. Я почти что могла видеть, как в голове у него передвигаются фигуры – как у шахматиста, обдумывающего партию на десять ходов вперед.
Правильнее всего было бы сказать: «Без комментариев». Это так просто. Сразу возводишь эту стену, ждешь и наблюдаешь, как мы будем пулять в нее улику за уликой, пока не выдохнемся, а потом встаешь и уходишь. Это единственный не идиотский ход, и все детективы в мире это знают. Каждому из нас приходилось принимать участие в допросах, когда просто в осадок от изумления выпадаешь, не в силах поверить, что этот недоумок выкладывает все как на духу, тогда как ему достаточно немного помолчать, и мы будем вынуждены его отпустить. Каждый из нас наблюдал, как профи криминала скрещивает на груди руки и талдычит «Без комментариев» раз за разом, пока мы не сдадимся и не отпустим. Каждый из нас неоднократно думал: «На его месте я бы не открывал рот». И каждый из нас твердо знает, что если прихватят, виновного или нет, то нужно повторять: «Без комментариев».
Вот только Маккэнн не мог себе позволить это. Как только он произнесет «Без комментариев», то сразу же перестанет быть детективом – возможно, навсегда. Как только эти два слова окажутся произнесены, он ничем не будет отличаться от мелкого обдолбыша-воришки или извращенца, лапающего девочек по автобусам. Он превратится в подозреваемого.
– Я знал Ашлин Мюррей. Мы встречались несколько раз.
– И это все?
– Да.
– Ты бывал у нее дома?
Вновь фигуры начали свой танец. Он раздумывал, могли ли мы что-то утаить от Бреслина – например, отпечатки, которые он забыл стереть.
– Да, – наконец сказал он. – Она пригласила меня на чай.
– Ты с ней спал?
– У вас имеются веские причины для подобного вопроса?
Мы со Стивом переглянулись. Маккэнн даже бровью не повел.
– Мы обнаружили мужскую ДНК на ее матрасе.
– Она не моя.
– Хочешь сказать, что всегда пользовался презервативом? Но это не сперма. Это пот.
Маккэнн снова закуклился внутри своей башки. Я сказала услужливо:
– Мы почти уверены, что Ашлин не спала ни с кем другим за последние пару лет.
Он не шелохнулся, все примерялся, взвешивал. Кивнул:
– Да. Разок перепихнулись.
На этом прелюдия завершалась. То, что каждый из нас мог сбросить в этой игре, уже лежало на столе. Так в энергичном дебюте жертвуешь это, берешь то, пока совместными усилиями игроков доска не оказывается свободна от всякой мелочи, поле для битвы расчищено.
– Эх, старина, – произнес Стив огорченно, ероша волосы. – Эх, старина. Из всех девушек в этом городе угораздило же тебя выбрать именно ту, что убили.
Маккэнн пожал плечами и хлебнул из чашки.
– Случайность. Показалось, что она не из таких.
– Ты должен был нам сообщить, – сказал Стив с упреком. – В тот момент, когда узнал о расследовании.
Маккэнн небрежно прошелся взглядом по нашим лицам, будто мы не стоили того, чтобы нас разглядывать.
– Если бы дело попало к любым другим детективам, я так бы и поступил.
– Мы бы не кинулись к твоей миссус тебя закладывать.
– Да? Не стали бы выносить сор из избы? Посмотрите, где мы сейчас.
– Ты знаешь, что мы обязаны так поступить, – сказал Стив огорченно. – А что ты хочешь? Чтобы мы проигнорировали все, взяли Рори Феллона, а потом получили плевок в морду прямо в зале суда?
– Я хочу, чтобы вы проявили хоть каплю уважения. Если сочли нужным что-то выяснить, можно было просто поговорить. Не в долбаной допросной. Не под долбаную запись.
Яростный взгляд прямо в камеру.
– Будь я любым другим детективом, – сказала я, – именно так и поступила бы. Но я в этом отделе такого дерьма нахлебалась, что теперь все записываю. Мы не хотим давать этим сведениям ход, но я не могу ничего обещать, пока не разберусь полностью.
Ну да, азбучная истина. Маккэнн скривил губы:
– Буду это иметь в виду.
– Ладно, давай выслушаем тебя. Начни с того, как вы познакомились. Где, когда, как.
Маккэнн откинулся на стуле, вытянул ноги, скрестил руки на груди, поерзал, устраиваясь поудобнее.
– Паб «Хорганс». Прошлым летом. Даты я точно не помню.
– Не беспокойся. Мы выясним. Ты ее видел уже там до этого?
– Нет.
– Ты обратил на нее внимание.
– Да. Обратил. Все ребята обратили. Некоторые девушки, – он многозначительно покосился на меня, – тоже.
– Неудивительно. Я видела фото. Как ты набрался мужества заговорить с ней?
– Я не набирался. Она заговорила со мной.
Я расхохоталась:
– Ну конечно, она! Эффектная девушка двадцати с чем-то лет бросается в объятия немолодого кобеля с морщинистой физиономией и пивным брюхом. И поскольку она явно не готова к отказу, то что еще оставалось делать бедному мужику, верно?
