– Почему ты не у нас работаешь? – спросил Стив. – Нам в отделе толковые ребята всегда нужны.
– Ну, не каждый хочет трудиться на Большого Брата, детектив Моран. Вероятно, мы говорим о политике. Давайте подумаем… – Краули прикрыл ладонью губы. История уже просилась на бумагу. – Работа Ашлин не могла вывести ее в эти круги, то есть встретиться они должны были случайно, она молода, значит, бывала во всяких модных местах…
– Даже лучше, – сказала я.
И быстро оглянувшись, подалась через стол и кивнула Краули. Он придвинулся, обдав меня смрадом своего лосьона после бритья, и я едва слышно прошептала:
– Он полицейский.
– Даже лучше, – сказал Стив, откладывая телефон и тоже придвигаясь к нам. – Он детектив.
– И даже еще лучше, – сказала я. – Он детектив из Убийств.
– И это не я, – быстро добавил Стив. – Я, слава богу, не женат.
Мы отодвинулись и дружно улыбнулись Краули.
Он смотрел то на меня, то на Стива, а его крошечный мозг так и метался из стороны в сторону. Краули пытался сообразить, чего мы хотим и не морочим ли ему голову.
– Я не могу это опубликовать.
– Еще как можешь, – возразила я.
– Я не могу. На меня подадут в суд. На «Курьер» подадут в суд.
– Если не будешь называть имен, то – нет, – успокоил его Стив. – Нас там человек двадцать, кроме Конвей, все мужчины, и большинство женаты. Сколько это? Шестнадцать, семнадцать? Да ты как в сейфе.
– Мои контакты взбесятся. Не стану я ломать свою карьеру.
– В Убийствах тебя и так все ненавидят, приятель, – заметил Стив, снова берясь за телефон. – Ну разве кроме Роше и Бреслина. И чтобы упростить тебе задачу, скажу, это не они. Так что никаких мостов ты не сожжешь.
– Ты станешь героем, – сказала я. – Самый отважный журналист Ирландии, осмелившийся вступить в схватку с Большим Братом за правду и гласность, не думая об опасности. Это будет великолепно.
– Представь, сколько шуму поднимется, – сказал Стив.
Краули неприязненно покосился на него.
– Статья должна выйти завтра же. У женатого детектива, не связанного с расследованием по делу Ашлин Мюррей, но достаточно близко знакомого с его ходом, был роман с жертвой. Если нам понадобится, чтобы ты в какой-то момент еще что-то вбросил, дадим тебе знать.
У начальства не будет выхода. Им придется начать внутреннее расследование. На полновесное обвинение они накопают не больше нашего, но по крайней мере Маккэнн не вернется ни в семью, ни за свой стол в Убийствах, словно и не произошло ничего. Ашлин все-таки получит то, чего добивалась.
– Тебе все ясно?
Краули тряхнул головой, но не соглашаясь, а осуждая. Нашу грубость, нашу человеческую ущербность. Но мы, все трое, знали, что он сделает это.
– Прекрасно, – сказала я, отодвинулась от стола, встала. Стив наконец вырубил игру. – Увидимся.
И мы оставили Краули в компании САРТРА – трудиться над свежайшей сенсацией.
Воздух снаружи был столь приятен, что запросто мог одурачить и заставить тебя подставить лицо в поисках тепла. Только половина пятого, но уже совсем темно, улицы заполнялись вечерней суматохой. Группки курильщиков смеялись у пабов, девушки, размахивая пакетами с логотипами магазинов, спешили домой, чтобы успеть принарядиться к вечернему выходу.
– Хочу тебя кое о чем спросить. – Я повернулась к Стиву. – Ты знаешь, кто нассал в мой шкафчик?
Я никогда не заговаривала о той истории, но он не стал притворяться, будто впервые слышит. Спокойно посмотрел на меня.
– Ничего конкретного я не знаю. Никто не стал бы заводить такие разговоры рядом со мной.
– Бреслин говорил…
Бреслин говорил, что Стив,
Но Стив все понял.
– Все знают, что я попал в отдел только потому, что ты замолвила за меня слово. Мы напарники. Никто не станет проверять, насколько мы преданы друг другу. Мозги-то у них есть.
От этих слов мне стало тепло, почти жарко, почти больно.
– Да, – сказала я. – Есть.
– Но из того, что я зацепил, вроде как Роше.
– А что насчет того фотошопа, где моя голова из манды вылазит?
– Ну это точно Роше.
– Ну да. Ладно. – Я смотрела на облака, окрашенные городскими огнями в чудной серо-золотистый оттенок. – А все остальное? Я не имею в виду мелочь. Настоящие пакости.
– Никто мне о таком не стал бы рассказывать. Но я ни разу не слышал, чтобы кто-то еще этим занимался.
– Ты мне никогда об этом не говорил.
Уголок его рта дернулся в усмешке:
– Да потому что ты бы не стала слушать.
Стив с его драгоценной гангстерской версией. Все раздувал ее, накручивал, махал руками, чтобы привлечь мое внимание. А я подозревала, что все это ради того, чтобы я не портила ему репутацию в отделе. Он же считал, если версия сложится, то я наконец перестану твердить себе, что и все это дело, и весь этот отдел – один большой заговор с целью избавиться от меня. Господи, даже и не разберешь, кто из нас больший кретин.
– Ха, – сказала я.
Воздух пах свежестью и беспокойством, и вокруг все эти уютные заведения, в которых можно чудно провести вечер – все манят уютными огнями из распахнутых дверей.
– Ты только посмотри.
– Что?
