Среди обычной публики мне было комфортно. Дети кричали, взрослые пытались их утихомирить, а я находился в каком-то смутном ожидании. Вот сейчас! Нет, не было в дрессированных собаках запоминающегося. Может теперь? Нет, клоун меня больше раздражал. Он подошёл ближе, посмотрел в мои глаза, застыл и поспешил в другой конец сцены. Всё лучше душного ресторана и дотошного общества.
Зрачки Варищева старательно меня исследовали, в какой-то момент, я стал воспринимать его левый глаз как нечто отдельное. Тёмный буравчик выкрутился до наружного уголка глаза, глянцевый белок заполнялся разрастающимися цепочками красных вен. Я начал уже беспокоиться за его глазное давление, которое неминуемо должно было превысить все пределы нормы.
И тут появилась она. Грациозные изгибы тела, плавные движения рук, прямой стан. Чёрная петля скользнула по её хрупкому запястью, пальцы сцепились вместе, и всё маленькое тельце взметнуло вверх, к самому куполу.
В глазах потемнело, я перестал дышать. С усилием протолкнул воздух в легкие. Сглотнул, горло от трепета момента пересохло.
Она парила, рассекала воздух резким отработанным искусным мастерством, казалось, усилия она не прикладывала, всё получалось само собой, стоило ей только помыслить. Стремительно спина изогнулась, по-кошачьи потянулся подбородок, и под ритм музыки она падала вниз.
Моё тело напряглось, рванулся вперёд, придержанный рукой Варищева в грудь, который уже смазливо кривил улыбку. А она в метре от неминуемой смерти застыла. Глаза её прикрыты, раздались аплодисменты, и я пораженный поднимаюсь на ноги, не в силах хлопнуть и раза. Ресницы девушки запорхали, чёрные глаза пленительно сжали моё нутро, которое теперь обреченно плестись за её тенью.
— Кто она?
— Узнаем, найдём, всё сделаем, — Варищев захлопал в ладоши, наверное, как никогда в жизни, — не переживайте.
ЕЛЕНА
— Не буди, пусть ещё немного помечтает, вчера вон как, — донёсся до моих ушей тонкий голосок сестры, — на сцену выпустили.
Послышались торопливые шаги, скрип двери. Приоткрыла глаза, успев уловить только подол чёрного платья в просвете узкого зазора.
— Профессию бы получила, и плясала сколько угодно, — второй принадлежал бабушке, приглушенный и всегда недовольный.
— Ба, хватит уже, артист это тоже профессия.
Я села в кровати, она продавилась чуть глубже и приятно запружинила. Холодок коснулся кожи, отбросила тяжелое одеяло. Кровать сестры была уже заправлена. Подхватила, с протянутой вдоль комнаты верёвки, халат и подкралась к двери.
По меркам коммунальных жильцов, мы были довольно неплохой семьёй с двумя смежными комнатами. Бабашке приходилось тяжело поднимать нас с сестрой вместе, а теперь я имела доход, и как минимум, имела право на мечту. Впрочем, доход мой хоть и имелся, да только скудность выброшенного товара на полки сводилась к бабушкиным связям, которые помогали что-то доставать. Да и мечта у меня была весьма однобокая, квартира, машина и достаток. Всё только бы вырваться из этих сырых серых стен, и вытащить за собой бабушку с сестрой.
Подкралась к двери, вслушиваясь в разговор.
— Чего она там добьётся? Получка маленькая, а платят только… — бабушка не унималась, поправила короткие волосы, зачесала пальцами челку на бок, — там свои звёзды, а нашей повезло на один вечер.
— Сплетницы, — зашипела я, усаживаясь рядом за столом.
Бабушка причмокнула губами, поставила кружку на стол и стрельнула глазами. Давно мы с ней воевали по поводу моего распределения в жизни, и никак воздушная гимнастика не укладывалась в её перечень пригодных, достойных профессий.
Катька хихикнула, весело мне подмигнула и откусила бутерброд с вареньем.
— На вот, прЫнцу своему отнеси, — пальцем бабушка пододвинула широкую тарелку с пирожками, удостоверившись, что я всё правильно расценила, она накрыла пирожки полотенцем.
— Ба, а ты вот Ленку то больше любишь, — Катька слизнула с пальца варенье, и протёрла подбородок.
— С чего это? — недоуменно отозвались в один голос с бабушкой.
— Пирожки с чем?
— С капустой, — бабушка ответила быстро, потом понимающе сжала губы в узкую линию и ударила себя ладошкой по лбу, — забыла. К вечеру трубочки сделаю.
— Ты так уже пятый год забываешь.
— А ты не привередничай, — в шутку потрепала ухо сестры, — собралась уже в школу?
Катька кивнула, со звуком делая глоток чая.
— Сошью, — не дождавшись моего вопроса, сказала Катя, — у меня есть уже идея, новый костюм будет лучше всех предыдущих. Бабушка ткань достала, и бусины большие на лиф.
— Мастерица наша, — обняла, расцеловала, ещё больше целовать буду эти щёчки круглые, когда увижу конечный результат.
— Мне бы тоже халат новый, — бабушка произнесла вдогонку Катьки, как бы между делом кидая явный намёк.
— Ох, бабуль, не забыть бы, — с неприкрытым ехидством отозвалась сестра, водружая на плечи ранец.
Мне нужно было выходить следом за Катькой. Рванула в ванную, сегодня повезло, она была не занята. Таисия недовольно скосилась в коридоре, когда заприметила меня. Что сказать, не успела она, ноги её стали подводить.