Великолепные красные розы, бутоны с широкий кулак, и все как на подбор. Где достали? Впрочем, для таких всё по щелчку делается. Вес их оказался для меня значительным, и более значительным ощущалось внимание. Принимать букет не хотела, но Дэвид не оставил мне шанса. Не нужно было руками подхватывать, упали бы к ногам, там и оставались. Если бы Сашка такие подарил, я бы в тот же день замуж за него вышла. Кого обманываю? И без этого букета согласись бы.
— Спасибо, но мне пора, — смято попрощалась, и укрылась за кулисами.
Уже в гримёрке бросила розы на стол, сжалилась, и опустила в ведро, наполнив его водой. Прислонилась к стене. Нехорошо, всё это не может хорошо закончиться. А если снова придёт? Да, пусть. Ни один мужчина ещё не выдерживал холодности в свой адрес, наскучу ему. А может уже.
Схватила в руки пальто, быстро прошмыгнула через бабу Машу, которая глаза выпучила, как сильно хотелось ей знать обо всём. Не сегодня, не готова я к таким поворотам, пусть дальше Вишневскую обсуждают, а у меня Сашка есть.
— Да ладно, быть не может?!
Бабушка с Катькой уставились на меня во все глаза, чуть рты не открыли.
— Где же букет? — бабушка наклонилась, заглядывая за мою спину.
— Там оставила, если бы Сашка увидел.
— И что? Пусть бы увидел, зашевелился хоть, — Катя недовольно выдохнула, откинулась спиной к стене, и тут же подскочила. — Вернёмся сегодня же, их же продать поштучно можно на рынке.
— Корыстная ты, Катюша с годами становишься, в кого только, не понятно, — проговорила бабушка, да только видно было, самой ей эта идея пришлась, представляла уже кому предложить можно.
— С чего это? — сестра в позу встала, ноги точно к линолеуму приросли, руки в бока.
— С сыном Верещагина водишься, — бабушка прочистила горло и продолжила, — всего мальчишку обчистила уже, за второго взялась.
— А вот и не правда, он сам предложил в автоматы пойти, — сестра раскраснелась вся, словно за руки воровку поймали.
Смотрю на неё, нет вроде, всегда она была с такой своей изюминкой своеобразной. Мужу будущему карман шире держать придётся, так, чтобы вся она там могла уместиться. Засмеялась своим мыслям и сразу помрачнела.
— Что мне делать теперь? — повысила голос, коммерсанты уже ударились в спор.
— Не придёт, — бабушка обеспокоенно повела тыльной стороной ладони под подбородком.
— Придёт, — тут же вставила свои пять копеек сестра.
— Нет, говорю.
— Придёт-придёт.
ДЭВИД
Варищев крутился на стуле, как заведенный, потом подскочил и устроился у окна, опершись плечом о косяк. Мой ответ его явно не устроил, он всё никак не мог собраться с мыслями, чтобы снова подступиться. Посмаковав губами, он устремил на меня свой острый взгляд.
— Виктор Дмитриевич не привык ждать встречи, — произнёс для чего-то Варищев
Вызвать у меня чувство вины за ожидание не получится, я редко когда мог испытывать его по-настоящему. Надавить угрозой, не смел, хоть это и читалось сквозь резкий порывистый тон. Вредить британскому политику, в период культурного застоя и спада ценностей коммунизма, не решились бы. Все силы властей были направлены на удержание верховенства.
— Жаль, не хотел томить господина Егорова ожиданием.
Павел Игоревич подавился, поспешил откашляться. Глаза его покраснели, и вид сделался болезненным. Заметно, какую позицию в его жизни занимал Егоров. Всё готов был предоставить Варищев, только бы встреча произошла в указанное время.
— Не понимаю, мы готовы предложить вам самые выгодные условия, — голос его отозвался сипло, немного заискивающе.
— Я жду ответа и только потом решу, насколько они имеют вес для Великобритании.
— Никто не даст ниже цену за баррель.
— Правда? А как же Вьетнам?
Нефти там мало, но новые возможности немного расшатывают старые устои. Варищев присел, сложил локти на колени и отвёл взгляд. Когда он усмехнулся, мы, наконец, поняли друг друга. Гражданская война во Вьетнаме стала неожиданностью, да, споры о коммунистах во власти не утихали, но всегда сдерживались. Какая досада, что всё разгорелось именно сейчас.
— Дэвид, хочу спросить вас лично, — Павел откинулся, выставил перед собой ноги, — вы прибыли для подписания договора?
Так открыто? Либо он неопытен, либо меня не считают большой угрозой. Любой вариант — подарок. Не удивительно, столько народу хлынуло, заставляя распыляться.
— Конечно, сомнений быть не может, — скрестил пальцы, разглядывая на его лице неприкрытое сомнение, — разница только в его условиях.
Уверен, наши мысли в этот момент сходились. О доверии не могло быть речи. Ответы, которые он так старался получить, были не совсем ожидаемы. Варищев рыскал, его люди прослушивали телефонные разговоры, меняли в моём номере постельное бельё, прибирались, и слушали каждое моё дыхание за тонкой стеной, между номерами.