— То есть ты до конца не очистила эту поганку, и пихнула её мне?
— Захватила на всякий случай. Как чувствовала, что пригодится.
— Ну спасибо. Удружила… И как мне теперь охотиться? Я даже двигаюсь с трудом.
— Не переживай. Твой организм легко справится с токсинами. Когда будем на месте, почувствуешь себя гораздо лучше.
— Если не сдохну по дороге… Расскажи хотя бы, что это было? Почему когда меня скрючило, то и эти твари тоже скрючились?
— Резкий негативный импульс. Так всегда бывает, когда происходят перепады энергии. Неприкаянные двигались, впитывая твой след, и тут внезапно получили через него сильнейший психический разряд. Я же говорила, что твоя энергия содержит информацию. Что чувствуешь ты — то чувствуют и другие. Вот поэтому, когда ты ощутил резкую боль, точно такой же болевой шок получили и подсевшие на твою волну неприкаянные. Чтобы было совсем уж понятно, представь, что ты слушаешь радио, а кто-то подкрался, и тихонько подслушивает. Ты выкручиваешь регулятор на полную громкость, и приёмник оглушает тебя. А вместе с тобой и тех, кто подслушивал.
— Значит если, например, воткнуть себе нож в руку, то идущий по следам хищник тоже будет травмирован?
— Он почувствует твою боль, но сам не пострадает. Для этого нужен ай-талук. Ай-талук даёт встречный импульс, усиливает ощущения, психически воздействуя на противника. Именно благодаря ему получается эффект 'громкого радио'. Защитная реакция ай-талука, после его поглощения, передаётся тебе. Ну а когда противник деморализован, ай-талук блокирует утечку энергии, и прячет тебя от постороннего внимания, почти как элгер. На время, конечно. Но этой форы вполне достаточно, чтобы успеть смыться куда подальше.
— Хитро, — согласился я. — Сколько же неприкаянных там ещё пряталось?
— Да кто же их знает? Может быть ни одного, а может и сотня. Они непредсказуемы, оторваны от мира. Животные, наделённые элементарными чувствами самосохранения, никогда не нападут на более сильного врага. Лесные пауки не атакуют нас, потому что оценивают шансы и сомневаются в победе. То же самое и с неоконисами. Пока их стая была большой — они решались нападать, но как только их количество поубавилось, нападения прекратились. И так поступают все нормальные хищники. Но только не эти. Что творится в высохших мозгах неприкаянных — неведомо даже им самим. Они как роботы. Никаких инстинктов, никаких чувств. Ничего. Пустышки.
— Интересно, а те, кто обрекали их на это, если бы они знали, какая жизнь ожидает их чад, то поступили бы так же? Сделали бы им ту прививку? Как думаешь?
— Понятия не имею. Какой смысл об этом сейчас думать? Ну, тебя как, отпустило немного?
— В глазах посветлело. Да. Стало лучше. По крайней мере, тошнота прошла. Просто голова кружится.
— Скоро будешь в норме.
Лес всё сильнее прижимал нас к городу. Поле перешло в пустырь, заваленный мусором. Повсеместно высились курганы из старого барахла, когда-то награбленного мародёрами. Здесь был перевалочный пункт. Мародёры свозили на окраину всё подряд, сортировали и отправляли на грузовиках за пределы города. Целые горы вещей. Чьё-то бывшее имущество. А теперь просто хлам. Только вороньё не вьётся.
Лес и город не просто соприкасались. Они взаимно проникали друг в друга. Среди зарослей виднелись обвитые паутиной постройки. Тропинка исчезала под густым пологом тенёт.
— Опять паутина, — проворчал я.
— Не зацепляйся за неё. Тогда они не нападут.
Мы вошли под паутинные своды. Путы слегка колыхались над нами. Райли непринуждённо отсекала тонкие нити и кружева, преграждающие путь. Как ни странно, пауков я не видел, хотя и знал, что их тут полно.
Как же всё заросло. Ведь когда-то же здесь была улица. Вот дом, в нём был магазин. Даже вывеска сохранилась 'Хлебная лавка'. Напротив стоит машина с открытой дверью. Машину можно определить только по контуру, сплошь облепленному листвой. Внутри салона, как в норе, сплошная паутина.
Меня слегка покачивало от слабости, но я старался не шататься. Паутины вокруг действительно было очень много. Не хватало только в неё влипнуть. К великой радости, путь через лес вскоре подошёл к концу. Как только мы оказались на территории бывшего гаражного кооператива, частично отвоёванного лесом, впереди отчётливо замелькал выход на широкое пространство.
— Здесь будь особенно внимателен, — предупредила Райли. — Паучьё обычно любит селиться в этих гаражах. Паутину разглядеть не старайся. Сигнальные нити прозрачны, и их трудно разглядеть. Просто обходи гаражи которые открыты. Там, скорее всего, они и сидят.
Открытых гаражей, как назло, было навалом. Труднее всего было обходить те, которые располагались друг напротив друга.
— Выжечь бы тут всё огнемётом.
— А ты жесток.
— Ну а что? Это же натуральный кошмар.
— Ладно тебе. Идём спокойно, и никто нас не трогает. Зачем жечь их?
— Ты рассуждаешь как Водзорд.
— Ну, в чём-то же он прав.
