Я отправился выполнять поручение. Подобрал мачете, и всё ещё нервно подрагивая направился к телу 1-16. Поднял свою шляпу, отряхнул пару раз об коленку, и надел.
Грязный Гарри был ещё жив. Он молча вращал глазами и время от времени икал. Когда моя тень нависла над ним, его взгляд сфокусировался на мне.
— Писатель? Что за день сегодня. Ик! Хороший день. Жаль, что не мой.
Мне хотелось ему что-то ответить, но слова застревали в горле. Я не испытывал к нему ничего: ни жалости, ни ненависти, ни отвращения. Лишь странное, нездоровое безразличие.
— Запомни, Писатель. Не верь Нибилару. Ик! Он обманул меня. Обманет и тебя. Запомни… — бандит закрыл глаза.
Нужно было решаться сейчас, или никогда. Опустившись на одно колено, я взял мачете обеими руками, и нанёс последний удар по грязной шее. Гарри булькнул и затих. Голову отрубить не получилось, да я и не пытался. В конце концов я не мясник. Процедура добивания оказалась крайне неприятной, хотя я всеми силами старался убедить себя, что добиваю не человека, а отвратительного зомби, не заслужившего ничего, кроме подобной участи. Но всё равно меня чуть не стошнило, и несколько раз очень сильно передёрнуло.
Затем, я поочерёдно, за ноги, оттащил все трупы к нам во двор, и сложил в ряд, возле дорожки. Потом собрал потерянное оружие, и не забыл прихватить трофейный граммофон.
Дом меня встретил более чем странной тишиной.
— Райли! — окликнул я. — Райли, ты где?
Она не ответила.
— Господи-боже…
Сердце опять заколотилось безумным маятником. Я помчался её искать. Нашёл в одной из комнат на первом этаже. Райли лежала на полу. Она успела наспех перевязать рану возле плеча, и переодеться в майку с шортами. На этом, видимо, силы её и покинули.
— Райли! Что с тобой?! Ты жива?! — я перевернул её, и вздохнул с облегчением, когда она открыла глаза.
— В пор-рядке, Писатель… — заплетающимся языком, прошептала она.
— Какой уж тут порядок?!
Я поднял её на руки, удивившись, насколько же она лёгкая. И понёс наверх — в спальню. Некоторые участки на теле девушки были горячими, словно огонь, другие же — напротив — были ледяными. Она усиленно пыталась запустить процесс регенерации.
— Что же ты? Почему меня не дождалась? Боже… Ну как же так? — бубнил я, пока мы поднимались.
В спальне, я аккуратно уложил её на кровать.
— Чем тебе помочь? Лекарства там… Что делать?
— Ничего, Писатель, ничего не нужно… Я сама.
— Горе ты моё луковое. Может водички принести?
— Не надо.
Я отошёл к окну, где всё ещё валялся брошенный арбалет. В больной голове крутился лишь один вопрос — «как ей помочь?!» Но я не знал ответа. Я был беспомощен.
К вечеру, состояние Райли ухудшилось. Дыхание стало неровным, отрывистым. Пульс постоянно пропадал. Ноги и руки сильно посинели, превратившись в ледышки, а туловище — буквально полыхало. Что-то здесь не так. Что-то продолжало её убивать. В конце концов я не выдержал.
— Райли. Райли! Очнись! — похлопал её по синеватым, залитым тушью щекам.
— М-м-м-м! — простонала она, приоткрыв один слезящийся глаз.
— Почему ты угасаешь? Ответь!
— Всё в пор… — она была не в силах закончить фразу.
— Райли, умоляю! Не ври мне!
Облизнув разбитые губы, девушка наконец-то призналась.
— Спина-а…
Как же я сам не догадался! Я же видел! Видел, как её ударили! Быстро повернув несчастную на бок, я задрал её влажную от крови майку до шеи, и с ужасом обнаружил глубокую резанную рану, до самых костей. Она располагалась на таком неудачном участке, что дотянуться до неё самостоятельно Райли никак не могла.
— Японский бог! Райли, ты с ума сошла?! Почему молчала?! Г-господи…
— Я надеялась… Я думала, что получится регенериро… — она закашлялась, и из раны засочилась вязкая сукровица. — Не получилось… Не смогла…
— Так, всё, говори, что мне делать! Сейчас же говори! Я не доктор, конечно, но сделаю всё, что могу!
— Ты умеешь шить?
— Ну-у, пуговицы пришиваю… Предлагаешь мне? Вот, ч-чёрт… Так. Ладно. Я справлюсь. Где нитки?!
— В шкафчике… Верхн… Кххх… Верхняя полка. Нитки… Дезраствор… Баночка… Кххх. Обработай иглу. Нить…
Я пулей помчался к шкафчику с медикаментами. Помимо ниток и дезраствора, забрал колёсико лейкопластыря. Уже закрывая дверцу, заметил подозрительную бутылку, и, отвинтив крышку, понюхал содержимое — спирт. Захватил и его. Вернулся к лежащей на боку Райли, и стал вдевать нитку в иголку. Попал раза с двадцатого — так сильно меня трясло. Промокнул нить в дезрастворе, после чего таким же образом, хорошенько обработал иголку. Над зажигалкой бы ещё подержать, жаль что нет её под рукой. Вся надежда на целебность мутной бурды, красиво названной «дезраствором».
— Подожди… С-сначала… Кх-кхх! Пр… Принеси мазь. Ускоряет регенера… Регенерацию. Она внизу. Где-то… Где-то упала.
— Да-да, сейчас найду! — с иголкой в руке, я побежал на первый этаж.
К великому счастью, баночку с мазью искать долго не пришлось. Она валялась на полу в той же комнате, где я нашёл Райли. Банка перевернулась, но мазь была очень густой, и не вытекла на пол.
