Здесь царил беспорядок, в самом центре которого на полу сидел Флинт и что-то мастерил.
— Привет.
— Йо-хо-хо.
— Тебя тут фиг найдёшь. Спрятался!
— А ты думал? Хорошее место, надёжное.
— По-мне, так более чем. Чуть с твоей доски не навернулся. Ты бы хоть что-нибудь понадёжнее там придумал.
— А мне надёжность ни к чему. Главное, чтобы мне хватало. А гостей, до тебя, у меня не было отродясь. Поэтому, привыкай. Доска хорошая, крепкая. Давно ею пользуюсь.
— Ну да. Идёшь в гости к пирату — будь готов прогуляться по доске.
— Хе-хе, верно подметил.
— А что за растения-хищники тебя тут охраняют?
— Классные, правда? Я их из семечек вырастил, представляешь? Если эти семечки поливать собственной кровью, то цветок будет знать тебя, и никогда не нападёт.
— Меня они тоже не тронули.
— Я их недавно полил.
— Кровью?
— Не-ет, обычной водой. А когда их польёшь, они около часа «дрыхнут».
— Кстати, о воде. Ты не хочешь сходить на родник?
— Не родник? — он наконец-то отвлёкся, и радостно посмотрел на меня. — Хочу! Только там же это, мясник ваш буянит. Сегодня, чуть свет, я пытался его обойти. Но не вышло. Не в настроении он был.
— Уже в настроении. Только что поохотился, и перекусил.
— Серьёзно? Тогда чего же мы ждём? — поднявшись на ноги, Флинт ловким движением выудил большую флягу из-под стола. — Вперёд на мины — ордена потом!
Идти к роднику теперь было гораздо спокойнее. Ведь я опять не один. Можно не беспокоиться о ловушках, аномалиях и случайных хищниках. Даже Хромой уже не представлялся таким безумно страшным, как ранее.
— Так что там с пятьдесят пятой? — задал вопрос попутчик.
— Пока ещё плоховата, но потихоньку поправляется.
— Вот как? Значит дела у Райли хреновые.
— С чего ты взял?
— Если бы 7-37 была в норме — она бы не позволила оставить 5-55 у себя.
— Она и не позволила. Хотела меня вместе с ней на улицу выгнать, но потом сжалилась.
— Не выгнала, потому что сама очень слабая. Это хорошая новость. Пожалуй, стоит её навестить…
— Эй! Только попробуй напасть на Райли! Я лично тебя пришибу! Опыт борьбы с семёрками у меня уже есть! Не веришь — взгляни на 7-06, который сейчас тухнет у нас во дворе!
— Ух, ты! Ух, ты! Какой боевой! — рассмеялся Флинт. — Я же просто пошутил.
— Дурацкая шутка.
Флинт был неисправим. Но всё-таки я не могу назвать его негодяем. Просто парень на своей волне, ведомый собственными интересами. У читателя может возникнуть вопрос, с какой это стати он вообще со мной подружился, если изгнанники, в большинстве своём, относятся к людям, в лучшем случае, с презрением — как к обезьянам? Вопрос резонный, и я сам над ним размышлял по-началу. Нелюбовь изгнанников к людям обусловлена тем, что им приходится мириться со своими человеческими телами, из-за которых они терпят столько неудобств. Ведь тела людей для них — всё равно что колодки, или чугунные кандалы. Как вы будете относиться к собакам, если на вас силой напялят собачью шкуру, заставят лаять, бегать на четвереньках, метить углы, ловить блох и есть собачий корм, а чтобы пообщаться со своими собратьями вам придётся нюхать их задницы? Вряд ли такая жизнь способствует позитивному отношению к братьям нашим меньшим. Сравнение грубое, но в целом подходящее. Именно человеческие рудименты связывают более развитых изгнанников с нами — людьми. Для Флинта таким рудиментом стал разговор.
Он любил поговорить, не важно о чём. Главным был сам процесс, а не смысловая нагрузка. Флинт называл разговор «зарядкой для ума», и считал, что в нём кроется некая истина, способная привести к Суфир-Акилю. До моего появления, поговорить ему было не с кем, поэтому он разговаривал сам с собой. Эта регулярная речевая тренировка сделала Флинта самым опытным болтуном из всех изгнанников, и даже апологетов. В отличие от той же Райли, которая даже после длительного общения со мной нет-нет, да и притормаживала в разговоре, отыскивая правильные слова. У Флинта такого не было. Этот краснобай говорил быстро и непринуждённо, как самый обычный человек, обильно сдобривая свою речь хлёсткими словечками, прибаутками и поговорками, заимствованными из разговорного запаса своего «старого хозяина».
Кроме меня, поговорить ему было не с кем. Поэтому, появление собеседника, способного не только слушать, но и отвечать, естественно, стало для него настоящим подарком. В этом и крылась причина возникновения нашей необычной дружбы.
— Дай-ка бинокль, — прервал мои размышления спутник.
Оказывается, мы уже дошли до спуска.
— Тэк-с, где этот здоровяк?
— Может, ещё не вернулся из леса?
— На руинах свежая кровь. Значит вернулся, — Флинт вернул мне бинокль. — Ну что, готов?
Я кивнул, закусив губу.
— Тогда пошли.
Как и прежде, ползком мимо развалин, мы аккуратно пробирались мимо опасного места. Я не видел мясника, но он явно был в своём логове, выдавая себя громким пыхтением и топтанием, от которого по земле разбегалась дрожь. Гигант насытился, и поэтому великодушно пропустил нас. Но всё-таки было страшно. Даже с Флинтом. Не представляю, как бы я здесь один ползал?
Уже около родника я немного отошёл от напряга.
— Как же я ненавижу эту гадину!
