— Это не укладывается в моей голове… Это…
— Пойдём, Писатель. Злодей, кажется, ушёл. Нужно поскорее пробраться в тайник, если не хотим здесь заночевать… — она стала помогать мне подняться.
— Ситуационный анализ, — произнёс бесстрастный компьютерный голос.
Боль в боку прострелила меня насквозь, и я с криком повалился навзничь.
— Писатель! Нет! Не уходи! Не оставляй меня! — удалялся в неведомую даль затихающий голос Тины, а я уже летел в пропасть, кувыркаясь и кружась.
— Сит-сит-ситуационный анализ… Нестабильна… Об-обстановка нестабильна. Параметрическая ди-дис-дис-дисфункция…
Что со мной? Что происходит? Это не может быть реальностью. Это всё в моей голове.
— Писатель. Проект под угрозой. Писатель.
— Хо? Это ты? Объясни, что со мной?
— Трещина… Так всегда происходит, когда пытаешься стоять одновременно на двух льдинах. Они разъезжаются в стороны. И ты падаешь в ледяную воду!
Я действительно упал. Упал с огромной высоты. Удар был таким мощным, что вокруг меня образовался кратер. Лёжа на его дне, я слышал, как по гладким стенам воронки сыплется мелкий песок.
— Ситуационный анализ завершён. Производится калибровка системы.
— У-у-у, — с воем я пошевелился, подгребая под себя руки.
Странно. Я не просто выжил после такого падения, но, кажется, ещё и умудрился остаться невредимым. Ничего не болит. Кости не сломаны. Ран на теле нет. Что же это за мир?
Ползком, по-черепашьи, я начал выбираться из кратера, пока не оказался на поверхности бескрайней и гладкой пустыни, над которой раскинулось такое же бескрайнее синее небо. Впереди, спиной ко мне, стояла Райли. Когда я позвал её, она вздрогнула, и, не оборачиваясь, пошла прочь.
— Куда же ты? — я поднялся на ноги, и пьяной походкой побрёл по её следам.
Но чем сильнее я спешил за ней, тем заметнее она удалялась.
— Подожди меня. Постой!
Свистящий в ушах ветер уносил мои слова прочь, вместе с песком.
— Калибровка системы завершена. Параметры загружены.
— Как обстановка? — принёс ветер чей-то чужой голос.
— Стабилизировалась. Сканирование зафиксировало параллельный континуум. Данные готовы к выгрузке. Приступать?
— Подожди. Что насчёт разрыва в блоках?
— Боюсь, что перезагрузить не получится. Участок нейромассива повреждён. Мы не сможем изолировать канал.
— А если заблокировать повреждённый фрагмент?
— Нельзя. Это вызовет каскадную трансцендентность, и мы столкнёмся с парадоксом «витой дуги».
— Что делать будем?
— Остаётся одно. Открывать канал, как он есть.
— Убирайтесь из моей головы!!! — не выдержал я, отмахиваясь руками, словно пытался отогнать голоса, летающие вокруг меня. — Проваливайте!!! Замолчите!!! Выпустите меня!!!
— Он нас слышит?
— Проклятье… Запускай!
Голову пронзил сильный спазм. Я упал, прополз немного на карачках. Кровь из обеих ноздрей капала прямо на следы удаляющейся Райли. Я поднялся, держась за голову, и вновь поспешил в догонку. Но она уже была очень далеко. Песчаная буря усиливалась, всё сильнее застилая фигуру подруги от моих глаз, а её следы быстро заполнялись песком, стираясь и исчезая. Ещё немного и я потеряю их из виду.
— Райли! — свалившись на колени, я в полном бессилие протянул к ней руки. — Не оставляй меня! Райли!
— Я с тобой Писатель, я здесь! — раздалось поблизости. — Тина, держи его!!!
— Я стараюсь! — с пронзительной натугой отзвенело Тинкино сопрано.
Сначала ко мне вернулась боль. Ощущение было такое, словно кто-то настойчиво и исступлённо ковырялся в моём теле двумя большими гвоздями. Первое, что я увидел, открыв глаза, была небольшая деревянная скамейка, ножки которой упирались по обеим сторонам от меня. Тина, которая каким-то чудом успела подставить её между мной и злодеем, изо всех сил пыталась теперь оторвать скамью от стены, чтобы дать мне возможность выскользнуть из ловушки. Однако злодей упёрся изо всех сил, пробив своей клешнёй толстое сиденье, и дотянувшись остриями «ножниц» до меня. Кончики костяных пальцев воткнулись в мою грудь неглубоко, но как-то соскочить с них было нереально. Боль была слишком сильной.
— Приготовься! — воскликнула Райли.
