— Наверное, да. Тот случай оставил в моей душе серьёзный отпечаток, и я не хотела повторить ту же ошибку. А вдруг ты бы тоже пробудил эндлкрона?
— Ну это вряд ли… И всё-таки интересно, что же это была за девушка?
— Кто знает? Но именно она помогла мне окончательно разобраться в себе и в своих желаниях. С той поры я перестала сдерживать свою мечту, и напротив — принялась изучать возможности её реализации. Не в силах больше держать в себе эту идею, я рискнула поговорить с Водзордом, и он отнёсся ко мне с пониманием. Он дал мне надежду. Сказал, что существует возможность повторного переноса разума изгнанника в тело человека так, чтобы он там прижился, вытеснив изначальный разум. Вроде бы есть такие люди, с очень слабым разумом. Сумеречники называют их 'куклами'. И вот в такую 'куклу' я, теоретически, могу поселиться, став полноценным человеком. Но 'кукла' должна быть живой, и мыслящей. Водзорд знает о чём говорит. Ведь его старый хозяин тоже был живым и мыслящим.
— Ты меня пугаешь.
— Почему?
— Единственный человек в городе — это я. Значит тебе не в кого больше вселяться.
— Писа-атель, — Райли рассмеялась. — Какой же ты смешной! Ну во-первых, ты вовсе не 'кукла'. А во-вторых, ты единственный человек и единственный друг, которого я знаю там, за стенами периметра. Поэтому не переживай. Если мне удастся перенести свой разум в кого-то, то это будешь не ты.
— Тогда кто? И главное, как?
— Вот эту загадку и изучал Латуриэль. Понимаешь, протоплазма имеет очень любопытные свойства. И главное из этих свойств — реакция на функции энергетической оболочки. Водзорд говорил, что сумеречники умеют не просто вселяться в людей, но и переносить свой разум на огромные расстояния, копируя самих себя за счёт протоплазменных меток. Мне, конечно, такое не под силу. Но вот вселиться в 'куклу' на расстоянии, гипотетически, возможность есть. Правда исследования свои Латуриэль до конца не довёл. Требуется ещё что-то. Пока что не знаю, что именно. Но так близко к разгадке я ещё никогда не подбиралась.
— Тебе так хочется поселиться в мире людей? И ты думаешь, что тебе в нём понравится?
— Думаю, да. Ведь там мне не придётся никого убивать. Не нужно будет постоянно охотиться, прятаться, рисковать. Там можно просто жить. Я никогда не пробовала просто жить. Это, наверное, так здорово. Представь, Писатель, когда ты выберешься из города, и вернёшься домой, то твоя старая жизнь продолжится, и ты будешь счастлив. И, наверное, скоро забудешь об этом кошмаре. И обо мне. А я буду помнить тебя всегда. И когда-нибудь тоже вырвусь из города. А потом начну тебя искать. Долго-долго, пока не найду. А когда найду, ты меня, конечно же, не узнаешь, потому что я буду выглядеть по-другому. И вот тогда я подойду к тебе и скажу, 'Сегодня лучший день в моей жизни'.
— Какая же ты фантазёрка. Но мне нравится эта фантазия.
— Эта мечта — единственное, что у меня есть. Ради неё я живу. Она наполняет мою жизнь смыслом. Греет меня. Скорее всего, она так и останется мечтой, но пока она жива — буду жить и я. Вот видишь, на какой глупости основывается моё существование.
— Это не глупость, Райли. Я всё время думал, почему ты так сильно отличаешься от других изгнанников? Почему ты добрее и гуманнее их? Теперь понимаю. И мне кажется, что ты зря стараешься стать человеком. Потому что ты уже человек. Поверь мне, ты гораздо человечнее большинства людей. И я бы многое отдал за то, чтобы мы встретились вне стен Иликтинска… Вот только бы вырваться за пределы Периметра. Дожить бы до этого счастливого дня.
— Не теряй надежду. Пока мы вместе, я буду тебе помогать.
— Ты столько для меня делаешь. А я ничем не могу тебе отплатить.
— Тебе этого и не нужно…
— Но я хочу. Я должен сделать для тебя что-то хорошее, полезное.
— Ты уже это делаешь. Поверь…
— Всё это слова. Но я-то знаю, что из себя представляю. Я ноль без палочки.
— Неправда.
— Нет, правда.
— А я говорю, неправда.
— Давай не будем об этом, ладно?
— Но я не хочу, чтобы ты считал себя ущербным. Это не так. Ты учишься, и делаешь успехи. Ты сумел вернуться живым из 'Детского мира'…
— Лишь с помощью тебя и Тинки.
— Ну и что? Не каждому изгнаннику такое под силу. А тем более, человеку. То, что ты оттуда вернулся, в том числе и твоя заслуга тоже.
— Да какая уж там заслуга. Из-за меня, нас чуть не съели.
— Вот если бы съели — тогда был бы повод расстроиться.
— Тогда бы и расстраиваться было некому.
— Ага! Ты уже улыбаешься! Ну же, Писатель, не кисни. Порадуйся вместе со мной.
— Да я радуюсь…
— Оно и видно… Слушай, я кажется знаю, как отвлечь тебя от грустных мыслей. Хочешь увидеть мой настоящий мир?
— Не понял. Что ты имеешь в виду?
— Я покажу тебе мир, который уготован таким, как я. Тем, кто прошёл инсуаль, и отыскал Суфир-Акиль.
— Но как ты мне его покажешь?!
