— Нельзя! Нельзя так говорить о Вороне!!! — обхватив голову, семнадцатый едва не упал на колени. — Это запрещено. Он будет гневаться. Пожалуйста, человек, иди к нему. Иначе будет плохо мне.
— Да и хрен с тобой. Мне то какая разница? Вот ты мне сдался.
— Будет очень плохо не только мне. Но и 7-37 субкод 2. И 5-55.
— Он их не тронет. Сегодня мы уходим отсюда.
— Человек! Прояви милость! Гнев хозяина страшен!
— Ага, вот значит как ты заговорил? Ну что ж. Возможно я пообщаюсь с твоим хозяином, если ты окажешь мне любезность.
— Чего ты хочешь?
— Скажи, как раздобыл сущность? Открой свою тайну, и я в долгу не останусь.
— И-и-и-и-и, — заныл 4-17. -Я не могу-у-у…
— Тогда простите, наша встреча была ошибкой…
— Я не могу, — изгнанник начал дышать как бешеный. — Не могу! Это была случайность. Это единичный случай. Этого больше не получится.
— Да неужели? У тебя получилось. Почему у меня не получится?
— Дело не в тебе, и не во мне. Я… Я не раздобыл сущность…
— Чего? В смысле?
— Сущность… Раздобыла меня. Хозяин нашёл меня, а не я его.
— Но как такое возможно? Я был там, — я указал в сторону 'Призрачного района'. -Я видел, что там происходит. Видел призраков. Они там живут обособленно от нас. Они даже про нас не знают. Как сущность смогла тебя поймать?
— Всё дело в идоле… Я нашёл его в 'Призрачном районе', куда меня загнали ублюдки Латуриэля. Оставался один путь — к Телецентру, но там жили экрофлониксы, которые едва не растерзали меня в клочья. Пришлось вернуться в 'Призрачный район', где меня тоже ждала мучительная смерть. Ты же видел синих, верно?
Я кивнул.
— Белый Ворон отогнал их. Дал понять, что отныне моя жизнь зависит только от него. Так Он поймал меня. Он указал мне путь к своему обиталищу. Там я обнаружил идола, которого принёс сюда. С той поры я нахожусь под его покровительством. Я стал его рабом. Этим мне пришлось заплатить за своё спасение, за свою безопасность. Нельзя поймать сущность, человек. Нужно, чтобы сущность тебя поймала.
— Зачем ты ему нужен?
— Я его кормилец.
— А если я заберу твоего Белого Ворона?
Семнадцатый чуть не упал. В ужасе поозиравшись по сторонам, он вдруг прижал меня к ограде, и зашептал на ухо:
— Думаешь, я не хочу этого? Да я готов на всё, лишь бы от него избавиться. Моя жизнь превратилась в кошмар. Она гораздо хуже смерти. Если ты сумеешь его забрать, то я буду твоим вечным должником. Но он меня не отдаст. Он…
— Отцепись от него!!! — позади семнадцатого вдруг выросла Райли, которая, грубо оторвав его от меня, швырнула бедолагу на асфальт, после чего сама приземлилась на него сверху, с занесённым ножом.
— Райли, нет!!! — я кинулся к ней, но меня опередила Тинка, подскочившая с другой стороны, и перехватившая руку охотницы.
Острие остановилось прямо над сердцем семнадцатого.
— Не надо… — бормотал тот. — Не надо… Он прогневается… Он увидит…
— Убью! — рычала Райли. — Отпусти руку, Тинка, я его убью!
— Оставь его! Отойди! — хрипела Тина. — Если убьёшь его, мы с тобой тоже погибнем!
— Он не причинил мне вреда! — вторил я. — Он безобиден! Отпусти его!
— Он… Просну-улся, — закатив глаза, простонал 4-17. -Мой хозяин. Прости меня.
Нож выпал из руки Райли. Тело её выгнулось дугой и забилось в конвульсиях. Безумные глаза налились кровью, а с перекошенных губ полезла густая пена. Жилы на шее напряглись так, что казалось, будто её душит кто-то невидимый. Райли привстала. Неестественно. Словно это не её мышцы работали, а некая неведомая сила поднимала её в воздух. Вскинув руки, охотница дёрнулась, отброшенная в сторону усилием чьей-то чудовищной воли, и начала извиваться на асфальте, как в эпилептическом припадке. Тина кинулась было к ней, но вдруг остановилась, съёжилась, точно от лютого холода, и я увидел, как из её ноздрей фонтанчиком брызнула кровь. Девочка припала на одно колено, и, как подстреленная в спину, завалилась назад, ударившись затылком об бордюр.
— Да что же это происходит? — я метался между ними, не зная, что мне делать.
Они умирали у меня на глазах. А 4-17, хныча по-детски, раскачивался из стороны в сторону возле тёмной ограды.
— Усмири своего хозяина! На тебя больше не нападают! Скажи ему, чтобы отпустил их! — орал я ему, но он не реагировал.
Тогда я, в беспомощном гневе, схватил нож Райли, поднял семнадцатого за ворот, встал у него за спиной, и приставил лезвие к его кадыку.
— Эй, ты! — крикнул я в небо. — Общипанная ворона! Ну-ка, попробуй сделать со мной то же, что сделал с девчонками! Что, слабо?! Кишка тонка?! А вот я сейчас пущу в расход твоего фамильяра! И хрен чё ты мне сделаешь, призрачная тварь! Я не шучу, сволочь! Ведь без своего кормильца ты долго не протянешь, я прав?! Немедленно отпусти девчонок! Считаю до трёх, и если ты их не отпустишь — режу ему глотку!
Это не было блефом. Я действительно был готов к такому решительному действию, видя как мои подруги мучатся в корчах.
— Раз!
— Он их не отпустит, — шептал семнадцатый. — Не отпустит.
— Два! Алё, ты меня слышишь, засранец?! Два с половиной!
