— Чем? Воспалением хитрости? Ладно, оставь в ящике у входа, и катись.
Осмотрев ящик, я понял что открыть его крышку полностью было нельзя, из-за намотанной на ней цепи, сомкнутой замком. Возможно было лишь приподнять её слегка, что я и сделал, бросив мясо внутрь. А после, вместо того чтобы уйти, постучался в дверь.
— Кто там?
— Это опять я — Писатель.
— Я же тебе сказал, топай отсюда.
— Да я слышал.
— И почему не топаешь?
— Хотел узнать, не нужно ли Вам ещё чего-нибудь?
— Не нужно, благодарствую…
После паузы, продлившейся несколько минут, я вновь постучал.
— Ты всё ещё здесь?
— Вы же сами это прекрасно знаете.
— Писатель, оставь меня в покое!
— Не хочу.
— А чего хочешь?
— Хочу в гости зайти. Можно?
— Я не жду гостей. Уходи, и не зли меня.
— Да я только на минутку. Мне интересно посмотреть, как Вы устроились.
— Вот привязался. Хорошо. Заходи. Ноги вытирай!
Дождавшись разрешения, я открыл дверь и шагнул за порог. В голову ударил прилив, и по телу пронеслось электрическое покалывание. Качнувшись, я ухватился за вешалку. Что ещё за фокусы? В глазах зарябило, а когда прояснилось, то я пошёл на свет, льющийся из комнаты, откуда доносилось бормотание радио.
Вместо промёрзшего и опустошённого помещения, я увидел обычную, жилую квартиру, с целой мебелью, новыми обоями и коврами. Раздвинув руками наборную, декоративную шторку, закрывающую межкомнатный проём, вошёл в зал, где увидел хозяина, восседавшего в кресле.
Старик выглядел хмурым и каким-то уставшим. Одет он был во фланелевую рубашку, трико и тапочки. Обычный одинокий дед.
— Ещё раз здравствуйте, — заулыбался я. — Ух, ты! Как у Вас тут уютно стало!
— Как было, так и есть, — пробурчал тот. — Это иллюзия. Не понял, или прикидываешься?
— Да понял-понял. Я про иллюзию и говорю. Её же тоже нужно суметь создать.
— Да чего там уметь? Было бы желание.
— У меня, например, тоже есть желание создавать иллюзии, но я не умею. Научите?
— Обойдёшься. Посмотрел, и буде! Топай до хаты. И своей страшиле передай, чтобы не отлынивала от обязанностей. Болящая, тоже мне.
— Почему Вы так хотите от меня избавиться, Аверьян Василич? Неужели Вам не скучно тут сидеть одному?
— А почему мне должно быть скучно?
— Людям свойственно общаться. Без общения наступает тоска. Вы столько времени прожили в одиночестве. Представляю, каково Вам было.
— Не представляешь. И не надо об этом.
— Хорошо. Не буду… Просто мы с Вами немного похожи. Я, как и Вы, застрял в чужом мире, где кроме меня людей нет вообще. Есть изгнанники. Но они… Немного другие, что ли. И, если честно, я скучаю по людям. Особенно я это почувствовал в Призрачном районе, где всё было очень похоже на мой родной мир. Впрочем, вижу, что Вам это не интересно. Простите. Мне действительно нужно уйти.
— Подожди, Писатель, — старик зыркнул на меня из-под бровей. — Ты правда считаешь, что я — человек, а не… Ну, там, призрак, или что-то вроде?
— Абсолютно. Вы потеряли тело, но не лишились разума. А человек живёт, пока живёт его разум, я так считаю.
— Ну, допустим. Присядь, посиди со мной, если хочешь.
— Спасибо, — я уселся на кресло напротив него.
— Чего ты так на меня смотришь? Как на обезьяну в зоопарке, честное слово.
— Вовсе нет. Вы меня, конечно, простите за дерзость, но вот я гляжу на Вас и думаю. Ну не похожи Вы на шамана ни капельки. Я, конечно же, никогда не видел живого шамана. Только по телевизору: В научных передачах и в художественных фильмах. Но всё равно, мне кажется, что Вы к ним не относитесь.
С тревогой в душе, я ждал, что альма разозлится, или обидится, но вместо этого, он простодушно рассмеялся.
— Не похож на шамана, говоришь? Хе-хе-хе. Ну, наверное, потому, что я на самом деле никакой не шаман. Дед был настоящим шаманом, это да. А я увлёкся этим делом относительно недавно. Ну а раньше был ярым материалистом, ага. Хотя, почему раньше? Я и сейчас, в общем-то, им остаюсь. Верю, что всё во Вселенной можно обосновать логически, с научной точки зрения.
— Шаман-материалист? Но как такое возможно?
— О-о-о. Ещё как возможно, Писатель, ещё как возможно. Думаешь я верю во всю эту астральную ерунду? В духов? В какие-то божества? Нет, конечно. Все эти камлания и антураж — всего лишь способ не сойти с ума. Видишь ли, какая хитрая штука получается. Человеческий разум крепок лишь до той поры, пока он в состоянии найти объяснение происходящему. Когда же начинают твориться вещи, выходящие за пределы понимания, то остаётся два пути: Либо рехнуться, в безуспешных попытках постичь непостижимое, либо свести все умозаключения к единому знаменателю, а именно, «всё, что выходит за рамки обыденности — есть божественное проявление, недоступное простому смертному». Замкнуть все неразгаданные загадки на Боге — лучший способ избавиться от головной боли, связанной с поиском ответов на сложные вопросы. «Почему всё так случилось? На всё воля Божья». Коротко и ясно.
— Что-то я не совсем понимаю, причём здесь шаманизм?
