— Рад знакомству, Писатель, дающий имена. Ты мне ещё имя не придумал?
— Это слишком большая честь для меня…
— Да хватит юлить. Продемонстрируй мне свой талант.
— Наверное, сейчас не тот случай…
— А по-моему тот. Все изгнанники получали имена в Апологетике, но ещё никто не являлся в Апологетику уже с именем. Это необычная находка. Можно сказать, печать Суфир-Акиля. Ну так что, Писатель. Как меня зовут?
Я покосился на Райли. Та едва заметно кивнула.
— Гудвин.
— Хм, — тридцатый скривил губы, но это не было недовольной гримасой. Скорее, он выразил недоумение, как человек, узнавший от астролога свою планету-покровительницу, или счастливый камень. — Гуд-вин. Недвусмысленный намёк, что добро всегда побеждает? Или трогательная надежда? Пожалуй мне нравится.
Он повернулся спиной, ещё около минуты размышляя над своим новым именем.
— И как тебе это удаётся? — толкнул меня Флинт.
— Так значит вам нужно напутствие? — Гудвин хрустнул шеей. — Будет вам напутствие. Вы все — достойны места в Апологетике. Имею в виду всех, кроме Писателя. Извини, Писатель, и спасибо за имя. Но врать я тебе не хочу и не стану. Говорю как есть. Твоя надежда очень призрачна. Остальных, скорее всего, примут. Тем более, что вы — последние с этого участка.
— Разве там больше никого не осталось? — спросил Флинт.
— А кто там остался? 7-13 и 5-11 — убили, — начала Райли.
— 4-17 проскакал мимо меня неделю назад, — добавил Гудвин. — При этом он был в очень приподнятом настроении. А 6-29 покинул территорию, когда в округе появился граммофонщик. Кстати, шестнадцатый и ко мне приходил. Сначала спросил, есть ли у него шанс вернуться в Апологетику. Я сказал ему правду, которую он и сам прекрасно знал. Это его разозлило, и он начал убеждать меня в тщетности избранного пути. Говорил, что собирает отряд, что нуждается в семёрках. Обещал, что вместе мы изменим положение вещей, опрокинув власть Апологетов, и воцарившись в городе. Я конечно же ответил ему отказом, но он меня уже не слышал. Сказал, что вернётся за ответом позже, но так и не вернулся. Видимо, собирал команду таких же сомневающихся бедняг. Вы же, вроде бы, тоже сталкивались с его шайкой?
— Не просто сталкивались, — ухмыльнулся Флинт. — Вообще-то мы их и перебили, всех до единого.
— Так вот почему он не вернулся, — ничуть не удивился Гудвин. — Значит получил то, что заслужил. Дурак. А ведь ответ был прямо перед его носом. Ну да ладно. Пришла пора и о себе подумать. Вы ведь не будете против, если я присоединюсь к вашему отряду?
— Что? — удивились мои спутники. — Ты? Пойдёшь с нами?
— Ну да, — развёл руками Гудвин. — Я вижу, что здесь моя миссия выполнена. Суфир-Акиль найден. Я готов присоединиться к коллегии Апологетов.
— Я думала, что ты уже давно нашёл свой Суфир-Акиль, — ответила Райли.
— Мой Суфир-Акиль — это моё призвание стоять в начале Тропы Блудных Детей, и указывать верный путь своим братьям и сёстрам. Теперь, когда в той части города не осталось ни одного изгнанника, мой долг можно считать исполненным.
— О чём речь, тридцатый? Конечно же мы не против твоей компании, — ответил Флинт.
— Безусловно, — согласилась Райли. — Вот только время нас поджимает.
— Не беспокойся об этом, сестра, я не собираюсь вас задерживать. У меня уже всё приготовлено и упаковано, — Гудвин отправился забирать свой рюкзак.
— Да-а. Вот это поворот, — потёр загривок Флинт. — Тридцатый пойдёт с нами. Подумать только.
— Он назвал меня 'сестрой'? — вытаращила на него глаза Райли.
— Чему ты удивляешься? Он же семёрка. А все семёрки — родня.
— Я же тебе говорила, что он классный, — шепнула мне Тинка.
— Всё равно не понимаю ажиотажа вокруг него, — пожал плечами я. — Но думаю, что лишняя пара сильных рук и внимательных глаз нам точно не помешает.
