Первое впечатление оказалось крайне обманчивым. Этот Гудвин был действительно крутым парнем. Наше общение продлилось недолго, но этого хватило, чтобы я проникся к седому изгнаннику безграничным уважением. Как только он к нам присоединился, появилось ощущение, что нашему отряду теперь ничто не грозит. Если Райли — толковый руководитель, то Гудвин — руководитель превосходный. Он буквально сходу дал всем понять, кто в нашей команде настоящий лидер, при этом, ни коим образом никого не ущемив. Он как бы и не командовал вовсе, а просто время от времени вставлял реплики. Но при этом все понимали, что он прав, и иных вариантов не существует. Райли, при всех своих безусловных качествах, тем не менее, частенько допускает ошибки, грубит, игнорирует чужое мнение (особенно тех, кто ей не нравится) и не умеет держать группу 'в узде', предпочитая, чуть что, действовать самостоятельно. Гудвин же манипулирует живыми ресурсами с продуманной, прямо-таки гроссмейстерской логикой, оперируя физическими и моральными качествами подчинённых. Если бы он решил захватить город вместо Грязного Гарри, я уверен на сто процентов, что ему бы это удалось быстро и без каких-либо серьёзных потерь. Но, к счастью для апологетов, он не был склонен к сепаратизму. А, может быть, просто умел просчитывать всё наперёд, и заведомо знал, что здесь не будет никаких перспектив. Ну, захватят город, и что дальше? Армия изгнанников с ножами и топорами даже близко не подойдёт к стенам Периметра. Диктовать свои условия сумеречникам, и, тем более, Высшим, повстанцы не смогут, потому что церемониться с ними никто не будет. В итоге мятежный город просто разбомбят. На этом всё и закончится. Поэтому амбициями Гудвин никогда не козырял. Его действительно было за что уважать.
— Зря мы тащим с собой человека, — скептически произнёс Гудвин, запирая ворота.
— Он пойдёт с нами, — тут же ощетинилась Райли. — Это не обсуждается.
— Я отнюдь не против его компании. Он мне даже нравится. И именно поэтому я так говорю. Тропа Блудных Детей уже не та, что была раньше. В последнее время произошло много подозрительных изменений…
— Нам не о чем волноваться. Тропу Блудных Детей контролирует Апологетика, поэтому она и безопасна, — заметил Флинт.
— Видишь ли в чём дело. Я не уверен, что она до сих пор под контролем Апологетики.
— Как это? Почему?
— Пока не в курсе. Такое впечатление, что теперь у них есть дела поважнее.
— Какие могут быть дела, если их главное дело — дожидаться нас?! Я не понимаю.
— Придём — узнаем, — спокойно подвёл итог Гудвин. — Но Писатель не дойдёт.
— Дойдёт, — стояла на своём Райли.
— Он даже 'Зеркало' не пройдёт. А если пройдёт — я сильно удивлюсь.
– 'Зеркало' — ерунда.
— Для нас. Не для него, — Гудвин перевёл взгляд на меня и устало вздохнул. — Эта ловушка на людей, а не на изгнанников.
Собственно, так называемая Тропа Блудных Детей сама по себе никакой тропой не являлась, представляя из себя обычный маршрут, который пересекал город от окраины — к центру. Путь этот не был прямым и изобиловал поворотами, скорее всего, уводящими путников от опасных аномальных участков. То, что в Иликтинске ни в коем случае нельзя ходить по прямой — я усвоил уже давно. Отметки о поворотах обозначались неведомыми знаками, известными лишь изгнанникам. Я даже не пытался понять, как они их определяют, и просто шёл за группой.
Первый рубеж Тропы пролегал по улице Вампилова, прямо от отеля 'Мечта'. Сначала Райли по привычке шла впереди. За ней семенила Тинка. Потом мы с Гудвином. И замыкал процессию Флинт. Шли очень медленно, прогулочным шагом. Торопиться было нельзя. Ещё одно правило выживания в Иликтинске.
— А как же Водзорд? — обратился я к Гудвину. — Мы что, оставим его здесь одного?
— Водзорд — не изгнанник. Он сам выбрал вою судьбу, — ответил тот. — И мы должны уважать его решение. Не беспокойся о Водзорде, Писатель. Беспокойся о себе.
— Вместо пустых рекомендаций, лучше бы дал мне действительно полезный совет, — с ноткой обиды в голосе произнёс я.
— Какой же совет тебе нужен?
— Как пройти 'Зеркало', например.
Гудвин просто усмехнулся.
— Почему тогда Райли считает, что 'Зеркало' — ерунда? — наседал я.
— Потому что она, как и я, про него ничего не знает. Но я, хотя бы, знаю, что оно убивает людей. Только людей. А вот как оно это делает и почему — вопрос остаётся открытым. Или ты думаешь, что я из вредности не хочу помочь тебе обойти эту ловушку? — он с улыбкой поглядел на меня. — Нет, парень, это вовсе не моя блажь. Я правда не знаю, как это сделать.
Я потупил взгляд.
— Но могу посоветовать ровно одно, — улыбка исчезла с его лица. — Если ты твёрд в своём стремлении — ты можешь справиться. Что бы ты не увидел, что бы не почувствовал — смотри сквозь это и чувствуй сквозь это. Представь, что впереди светит твоя путеводная звезда. Пусть она маленькая и с трудом просматривается, но ты должен идти к ней несмотря ни на что. Тебе это понятно, человек?
— Да, Гудвин, спасибо.
— Так необычно слышать своё имя, — рассмеялся тот. — Как будто бы душу щекочут.
