Только сейчас, когда волнение немного улеглось, и стало понятно, что чугунные ворота всё ещё достаточно крепки, чтобы выдержать натиск опасных хищников, я наконец-то обратил внимание на то, чем был заполнен просторный двор 'Химпрома'. По периметру этого двора, создавая дополнительную, внутреннюю ограду, стояли автобусы с тонированными стёклами и китайскими иероглифами на бортах. Всего их было пять. Помимо автобусов, роль ограды здесь выполняли две большие фуры, отделяющие, собственно, двор от остальной территории предприятия. Теперь стало ясно, кто и зачем выволок отсюда всю лишнюю технику.
Внутри импровизированного ограждения было компактно размещено несколько сборных домиков-бытовок. Первым, что бросилось мне в глаза, было окно ближайшей бытовки, с внутренней стороны густо покрытое кровью. Засмотревшись на этот страшный знак, я едва не наступил на останки в ярком комбинезоне, лежавшие поперёк прохода между автобусами. Вот, значит, докуда добрались те самые китайцы, чей сломавшийся автобус я видел на въезде в город. Здесь, на 'Химпроме', они нашли своё последнее пристанище.
Тела рабочих уже давно истлели. Сохранились лишь кости, обёрнутые в защитные костюмы, чей яркий, жёлтый цвет со временем ничуть не потускнел. Их было очень много. Останки попадались на каждом шагу. Интересно, что они искали в Иликтинске? Зачем приехали в это опасное место?
— Не беспокойся, Писатель, — заставил меня вздрогнуть неунывающий Гудвин. — Того, что их убило, здесь уже давно нет.
Я хотел уточнить, что же их убило, но не стал. Что бы это ни было, оно убивало их не сразу. Перед тем, как погибнуть, китайцы пытались спастись от чего-то. Такой вывод я сделал, обнаружив скопления останков возле дверей бытовок и автобусов. Они убегали группами, надеясь спрятаться в укрытиях, и, естественно, создавали столпотворения в попытках одновременно протиснуться в одну узкую дверь. Самым наглядным подтверждением царившей здесь паники, являлся остов, до сих пор висящий на двери, вцепившись мёртвой хваткой в её ручку. Даже полностью истлев, мёртвая рука как будто продолжала безуспешные попытки открыть спасительную дверь, запертую изнутри коллегами, успевшими спрятаться чуть раньше несчастного рабочего, и тем самым отсрочившими свою смерть на две-три минуты.
Ещё один мертвец в жёлтом костюме свисал с крыши автобуса, куда его забросила неведомая сила. У противоположного же автобуса все стёкла были выпучены, словно кто-то пытался надуть их изнутри, как мыльные пузыри. Всё это выглядело очень странно и пугающе.
За лагерем начинался небольшой коридор из однотипных контейнеров с непонятным содержимым, аккуратно расставленных в два ряда китайским автокраном. Между контейнерами тоже желтели защитные комбинезоны. Рабочих приехало очень много. Действовали они слаженно и с размахом. Но довести дело до конца не успели.
— Не понимаю, как такую ораву пропустили в город? — вслух размышлял я.
— Сумеречники ничего не делают просто так, — ответил Гудвин. — Тебя ведь тоже неспроста впустили? Я не знаю, в чём заключалась их выгода относительно этих людей, но прибытие оных породило мощный всплеск. Весь город полночи ходуном ходил. После чего на Тропе Блудных Детей вдруг появилось «Зеркало». Да и вообще, повыскакивало много всяких нехороших аномалий, отделивших старый город от нового.
— А в чём была выгода меня пропускать?
— Тоже не знаю. Я же не сумеречник.
Мы вышли к паре огромных бочек-цистерн, возле которых стоял экскаватор, частично разломавший забор. К этому пролому Гудвин нас и повёл.
— Что насчёт тех усатых тварей? — спросил я, с опаской бросив взгляд через плечо.
— Они всё ещё ворота ковыряют, — ответила Тинка.
— Тупые, как пробки, — добавил Гудвин. — Забудь про них.
— Подождите, — Райли вышла вперёд, к пролому. — Я первая.
Никто спорить не стал. Сначала она осторожно осмотрела пролом, потом заглянула в него, и, наконец, пролезла на ту сторону, — порядок.
— Тинка, чуешь флагеллодонтов?
— Нет. Всё чисто.
— Мы опять на тропе? — спросил я, миновав дыру в заборе следом за ней.
— Ещё нет. До тропы нужно немного пройти вон по той улице, — ответил Гудвин, пролезая следом.
— Ну и петли. Почему нельзя было сделать тропу прямой?
— Потому, что здесь по прямой никто не ходит. Ты это ещё не усвоил?
— Усвоил. Но всёже надеялся, что хотя бы «финишная прямая» не окажется «финишной кривой».
— Э-э, брат, сразу видно, что ты не из нашего мира.
