Мы спокойно добрались до лестничной клетки. Спускаясь по лестнице, я расслышал внизу шум голосов.
— Не беспокойся, Владыка, позволь мне всё уладить, — заметил мою настороженность Никтус.
Сразу после его слов, на первом этаже нас встретил командир преторианцев.
— Что там случилось? — спросил он. — Я не всё расслышал, из того, что говорил мастер, и этот (он кивнул на меня), но братья на улице сильно разволновались.
— Там всё в порядке, — ответил Никтус. — Старший брат велел отвести человека в подвал, и ждать дальнейших распоряжений. Наверх не поднимайтесь. Держите оборону. Чтобы ни один мятежник не сунул носа в святая святых!
— Будет исполнено, — кивнул преторианец, и отправился к месту дежурства.
А мы продолжили спуск дальше.
— Ты мастерски с ним разобрался, Никтус. Хвалю.
— Я лишь выкроил немного времени для тебя, Владыка. Прости мой нескромный вопрос, но почему бы тебе не выйти и не продемонстрировать им, кто ты есть на самом деле?
— А они поверят?
— Я же поверил.
— А твой горбатый братец — нет. Да и сам Латуриэль, тоже до последнего не признал очевидного.
— Твоя правда, — согласился суларит. — Братьев будет трудно сразу убедить.
— Вот поэтому мы и должны выбраться отсюда по-тихому.
В подвале было совсем скупое освещение. Своими решётками и металлическими дверями с прорезями, он сильно напоминал следственный изолятор. А может это и был своеобразный СИЗО при Управлении. Я не знаю.
Впереди, в полутьме, боролись какие-то фигуры. Когда мы подошли поближе, то увидели двух суларитов-охранников, рвущих друг у друга какую-то тряпку. Прежде чем мы поровнялись с ними, тот, что был покрупнее, сумел вырвать добычу, оказавшуюся обычной курткой, из рук соперника, и тут же напялил её на себя.
— Дрянь, — проворчал он, — возясь с молнией. — Туго. Не застёгивается.
— Да она же бабская, — заржал проигравший суларит. — Зауженная. Только нараспашку ходить.
Куртка принадлежала Райли. Внутри у меня всё похолодело, когда я это понял.
— Пленница жива? — обратился к охранникам Никтус.
— Когда мы уходили, ещё дышала, — ответил суларит в женской куртке.
— Этого человека отведите туда же, и посадите на цепь, — мой спутник толкнул меня к ним. — Так велел мастер.
— Слэрго Латуриил, — охранники схватили меня за руки и повели по коридору.
Никтус остался стоять на месте. Мне так показалось. И я даже посчитал, что коварный суларит всё-таки обманул меня. Но это было не так. Он просто добивался эффекта максимальной неожиданности, чтобы напасть сзади и безнаказанно перерезать глотки моим конвоирам.
— Не бойтесь, Владыка, я с вами, — вытирая нож об одежду, подоспел он.
— Спасибо, Никтус.
Чугунная дверь распахнулась, и мы вошли в камеру, где сразу столкнулись с Глором.
— А-а, брат Никтус. Пришёл меня сменить? И человека привёл? Так и знал, что чёртовы бунтари не дадут мастеру с ним поработать…
— Старший брат интересуется, готова ли тридцать седьмая к допросу?
— А, эта? Готова. Мы хорошенько над ней потрудились.
— Опять поди увлеклись?
— Обижаешь, братец. На этот раз мы всё сделали как надо. Мастер будет доволен. Помяли ей бока, но не сильно. Она сопротивлялась, глянь-ка, — Глор указал на свою разодранную щёку. — Стерва. Долго брыкалась. Втроём её еле утихомирили.
— Не поломали, надеюсь? — нахмурился Никтус.
— Не-ет. Все кости целы. Я знаю, что Латуриэль обожает сам их ломать. Одну за другой. Хе-хе-хе. Так что мы обошлись без членовредительства. Прожарили её током хорошенько, потом как следует помассировали дубинками. Хотели подвесить, но не получилось, — Глор подтолкнул к нам ногой большой клок выдранных волос. — Сейчас она отдыхает. Готовится к беседе с мастером. Не беспокойся, мы её надёжно приковали браслетами. Вон сидит, в углу.
Заглянув за спину Глора, я разглядел в тёмном уголке жуткое, скорчившееся существо, в котором с трудом можно было различить мою подругу. Кажется, она была без чувств.
— Хорошая работа, брат Глор. Увы, мой брат, ты так и не увидел свет истины. Я опечален этим, — со вздохом ответил Никтус, после чего посмотрел на меня, и произнёс. — Ты сделаешь это сам, Владыка?
Я стиснул зубы и кивнул, удерживая руки за спиной, будто они у меня связаны. На самом деле, я потихоньку извлекал из-за ремня спрятанный под рубашкой нож Латуриэля.
— Что ты несёшь, братец? — уставился на Никтуса Глор. — Какая истина?
— Это тебе за Райли! — я выбросил вперёд руку с ножом, погружая лезвие в незащищённый живот суларита.
Тот захрипел и начал сгибаться пополам. Провернув нож в теле Глора, я выдернул оружие, и тут же полоснул лезвием ему по горлу. Захлебнувшись собственной кровью, он свалился нам под ноги.
— Так будет с каждым, кто не видит света суллара, — траурно произнёс Никтус. — Прощай, братец Глор.
— Райли! — я бросился к подруге.
Узнать её было трудно даже вблизи — так сильно изуродована. Лицо разбито в сплошное месиво, волосы выдраны, руки вывернуты, вместо одежды — лохмотья, а вместо кожи — одна огромная гематома.
— Райли! Дорогая, очнись! — я обернулся. — Никтус, помоги открыть браслеты.
— Сейчас, Владыка. Я ищу ключ, — тот обшаривал карманы убитого Глора. — Нашёл.
— Давай сюда.
