На срезах ай-талука потрескивали микроскопические искорки. Контакт ещё есть. Вперёд! Сжав рукой этот пучок, я приставил его ко лбу. Сильно дёрнуло. Раздался хопок, как у перегоревшей лампочки. Завоняло горелыми грибами. Мимо побежали какие-то люди. Они мчались к закрывающимся пожарным заслонкам, заранее видя, что не успеют.
Открыть глаза. Я должен открыть глаза! Как только мои глаза открылись, их залила вода. Теперь я был в тёмном, затопленном помещении. Ай-талук. Он здесь. Я его чувствую. Где-то в этой комнате колония разветвляется. Старые ветви отмирают, и меня как раз выкинуло в омертвевший сегмент. Нужно искать живые контакты. Нужно прощупывать дальше.
Здесь всё мертво. Здесь тоже. Здесь то… Хлоп! Опять разряд внутри головы, или что там у меня вместо неё. Прыжок через чёрную трубу шахты. Пятнадцатый блок. Хорошо что надпись сохранилась. Я уже почти добрался до верхних этажей. Рядом лифт, в котором, как птицы в клетке, бьются заблокированные люди-сущности. Не знаю, что это за участок, но чувствую, что выход близко. Корни ай-талука. Должны быть где-то под потолком. Я задыхаюсь, хотя до этого не нуждался в дыхании. Мне всё труднее передвигаться. Всё мучительнее вглядываться. Я умираю. Где ай-талук?! Вот он. Похож на него… Я… Не дотягиваюсь…
— Сколько времени прошло? Я опоздал? Латуриэль отобрал моё тело? Райли. Что с ней будет?
— Писатель, приди в себя.
— Хо?
Я покачивался на поверхности воды, среди тумана, словно куча плавучего мусора.
— Значит успел.
— Ещё не успел. Торопись.
Да. Нужно спешить. Я чувствую, как рассеиваюсь. Холодно. Вперёд, вперёд. Вот берег. Улица. Ворота. То самое здание.
Боль. Адская боль, ни на что не похожая. Каждая клеточка ощутила её сполна. Я так долго отсутствовал, что не сразу сумел скоординировать дыхание, и едва не задохнулся. В груди как будто барахтались два дикобраза. Глаза открылись, и я увидел изуродованное жуткой гримасой лицо Латуриэля.
— А-а! Проклятье! — он в панике срывал с себя провода. — Отключайте! Отключайте!!!
— Он вернулся? — Никтус посмотрел на меня откуда-то сверху.
— Латуриэль, ты гнусная падаль, — выплёвывая горькую слюну заговорил я. — Мы же договорились.
— Как ему удалось тебя вытолкнуть, старший брат? — продолжал удивляться Никтус.
— Не знаю! Альвигро-самир… Р-р-р! Не знаю, — рычал трясущийся Латуриэль. — Что-то вышибло меня. Что-то очень сильное. Там, внутри него…
— Даркен Хо, — в один голос произнесли присутствующие сулариты.
— Как ты выбрался, Писатель? Оттуда не возвращаются, — хрипел их лидер.
— Ты меня не ждал? А я вернулся. И не один, — ответил я, пытаясь наладить координацию.
— Хо внутри него, — указал на меня Никтус. — Они теперь единое целое.
Здание сотряслось от подземного толчка. Где-то за стеной грохнулось что-то тяжёлое. Затем послышался топот чьих-то ног. В дверь постучали.
— Мастер! — послышалось оттуда.
— Ну чего опять? — вскочил Латуриэль.
— Позвольте войти, Мастер, — в дверь опасливо заглянул растрёпанный суларит.
— Что там за шум?!
— Народ собирается внизу. Обстановка накалилась до предела.
— С какой стати?!
— Землетрясение. Эндлкрон злится. Братья боятся его гнева. Они покидают посты и приходят на площадь.
— А что сотники?
— Сотники уже не справляются. Бунт нарастает лавинообразно.
— Пусть преторианцы разберутся!
— Старший брат. Нельзя отводить преторианцев, — зашептал горбатый суларит. — Они необходимы для обороны штаба. И для нашей личной обороны.
— Тебе самому нужно их утихомирить, старший брат, — добавил Никтус. — Апологетика вот-вот вторгнется на нашу землю. Нельзя, чтобы войска суллара из-за своего смятения потеряли боеспособность в этот трудный момент.
— Как же всё не вовремя, — Латуриэль подошёл ко мне и, грубо ухватив под руку, поднял со стула, оторвав провода. — Пойдём, Писатель. Ты мне сейчас очень пригодишься.
— Сначала я хочу увидеть Райли!
— Увидишь. Если поможешь мне.
Забрав со стола передатчик, он сунул его в карман, после чего потащил меня на выход.
Пока мы шли по коридору, здание ещё раз тряханул сейсмический толчок, и наши головы обсыпало побелкой. С ответвления, ведущего к лестнице, наперерез нам выскочил командир преторианцев, тот самый, который чистил язвы личинками.
— Старший брат, мои братья построены у входа. Мы готовы держать оборону, — отрапортовал он.
— Хорошо. Держи их. Не допусти кровопролития. Скоро я всё улажу, — ответил Латуриэль. — И запоминайте самых ярых бунтарей. Когда всё уляжется, они должны быть публично казнены.
— Слушаюсь! — преторианец вжался в стену, пропуская нас дальше.
