— Слышала.
Окна затряслись и зазвенели. В форточку ударился то ли камень, то ли крупная градина. Я выдернул из руки воткнувшийся под кожу осколок стекла и, подкравшись к столу, приблизился к капсуле. Но стоило мне лишь прикоснуться руками к краю столешницы, как верхняя часть цилиндра, словно срезанная наискось невидимым лазерным лучом, сползла со своего основания, и грохнулась на стол, после чего покатилась дальше, и упала мне под ноги. Из открывшейся ёмкости ударил яркий свет, как из фонаря, озарив потолок белым кругом. Перепугавшись, я снова отскочил подальше, и пригнул голову.
Минуты тянулись одна за другой. Буря бесновалась всё сильнее. Ветер выл как безумный, и тысячи листьев, вперемешку с оторванными ветками, метались в воздухе, создавая страшную, завихряющуюся канитель. Мы смиренно ждали. Свет, выбивающийся из капсулы, становился всё тусклее, но Ал Хезид не появлялась.
— Почему она не выходит? — опасливо спросила Райли.
— Я откуда знаю.
Дольше ждать её не было времени. Находиться в школе становилось всё опаснее. Здание грозило в любой момент рухнуть под напором стихии. Поэтому я, несмотря на предупреждения, снова рискнул проверить, что же находится внутри цилиндра. Было страшно, но, вместе с этим, необычайно любопытно. Я готовился увидеть настоящее воплощение совершенства. Но то, что в итоге увидел, как-то совсем не смахивало на образ прекрасного ангела. Больше всего это было похоже на чудовищный, беспощадный и крайне циничный розыгрыш.
— Здесь ящерица, — едва выдавливая из себя слова, сообщил я.
— Ящерица? — Райли приподнялась, всё ещё не рискуя подходить ближе. — Как, ящерица?
— Обычная ящерица. И к тому же, дохлая. Вон, посмотри.
Внутри цилиндра на белой светящейся подушке неизвестной гелевой субстанции, свернувшись колечком действительно лежала крошечная рептилия. Из-за подсветки она сначала показалась мне абсолютно чёрной. Выглядел этот сюрприз как форменное издевательство. Райли тоже ничего не понимала.
— Послушай, а может быть мы ошиблись? — предположила она. — Может взяли не ту ёмкость? Здесь же находился кабинет биологии, много разных заспиртованных существ…
— Мы не могли ошибиться. Это та самая хренова капсула. Вот, суки. Суки!!! — я с яростью смахнул цилиндр со стола и он, сверкая своим коническим лучом, упал мне под ноги, укатившись в сторону. — Твари! Столько сил и стараний я потратил! На что?! На это говно?! На заспиртованную жабу в термосе?!
— Это ящерица, — поправила Райли.
— Да насрать! Хоть крокодил! Я им верил. Я думал, что выполняю ответственную миссию. Столько пафосных фраз было сказано. А на деле… Они просто издевались. Они шутили. Недоделанные комедианты.
Со всей дури толкнув стол, с которого упали, расколовшись, последние, чудом уцелевшие пробирки, я бросился к автодрону, несколько раз пнул его в колесо, и, не в силах справиться с овладевшим мною бешенством, выскочил в класс, едва не сбив вовремя отскочившую Райли. Там, в классе, я облокотился на учительский стол и… Засмеялся.
Это безумие. Я спятил. Вот как выглядит потеря рассудка. Все мои приключения, пережитые за последнюю пару месяцев, были всего лишь диагнозом, отражением моей воспалённой фантазии, одержавшей верх над здравым смыслом. Я — сумасшедший. Буря, колотившаяся в стены и окна, была продолжением моей психопатии. Она уже клокотала не на улице, а внутри меня.
Опираясь на плексигласовое покрытие стола, я, сталкивая с него какие-то тетради и подставки для ручек, проковылял до соседней парты, продолжая хохотать, и остановился напротив доски. При одном только взгляде на неё, что-то потустороннее перехватило моё дыхание, заставив немедленно успокоиться. Неясно, что это было, но подействовало оно отрезвляюще. Моргая и покачиваясь, я вращался между доской и партами. Пытался остановить кружащееся пространство. Пытался остановить кружащуюся голову.
— Хватит.
Руки упёрлись в доску. Низко опустив голову, я жадно хватал воздух. Позади зашуршал дверной замок. Это было очень неожиданно, если учесть, что дверь мы за собой не закрывали. Обернувшись, я не узнал класс. Все парты стояли ровненько. Перевёрнутые стулья поставлены на них, словно ученики только что покинули аудиторию. А в воздухе висело необычное сиреневое марево. Дверь открылась. На пороге стоял автодрон. Пожужжав камерами, он въехал внутрь. За ним — ещё один. Это были определённо роботы сумеречников, но выглядели они не как обычно. Какие-то полупрозрачные, нереальные, похожие на компьютерную графику наложенную на реальность. Будто бы ехали не сами машины, а их чертежи. Я видел как электроэнергия распределяется по механическим узлам, как идут сигналы, меняется уровень напряжения в отдельных системах. Только лишь когда автодроны проехали мимо меня, я догадался, что их здесь на самом деле нет. Точнее, они есть, но в ином времени. Из-за хронологического перекоса, мне было доступно прошлое и настоящее одновременно.
